Цыганочка без выхода стр. 41
буйной рыжей гривой. А она променяла такое богатство на унылую прическу классной дамы! Были бы живы Боттичелли, Рубенс, Мане и Кустодиев — застрелились бы!
— Спокойствие, только спокойствие! Это всего лишь оттеночная краска и гель для волос, они запросто смоются! — Своевременным объяснением Ирка упредила мою смерть от негодования и свою — от моей руки.
Я выдохнула:
— Но зачем?
— Каждой женщине время от времени хочется сменить имидж. — Подружка пожала плечами и повернулась к секретарше. — Да, Вика?
— Вам очень идет! — разулыбалась та. — Вы так похожи на молодую Нонну Мордюкову…
— Вот! Что и требовалось доказать! — Подружка ужасно обрадовалась, хотела даже в ладоши захлопать, да помешал пакет в руках. — Ой, я же принесла конфеты и печенье, считайте это моим вкладом в искусство. Лен, ты тут закончила уже?
— Еще конфетку съем — и закончу, — пообещала я, запуская руку в принесенный подружкой пакет. — О, батончики! Мои любимые!
— Брось каку, сейчас я поведу тебя обедать, — нахмурилась подружка.
— Кефиром с кофе?
— Бульоном с сухариками!
Я скривилась.
— У нас в служебной столовой очень вкусные постные голубцы, — подсказала добрая Виктория. — Они абсолютно диетические.
— Отлично, идем в служебную столовую! — Новоявленная диетичка Ирина Иннокентьевна вручила секретарше свой пакет с вредными вкусняшками и уволокла безрадостную меня на выход.
Диетические голубцы оказались ужасно невкусными. Я сразу отодвинула тарелку, а Ирка проявила принципиальность и упорно ковыряла вилкой невнятную массу, очевидно, подсознательно надеясь отыскать в ней хотя бы кусочек мяса. Я поняла, что подружкин гастрономический бзик затягивается, наплевала на солидарность, взяла себе вредную и вкусную свиную котлету с картошкой и, энергично расправляясь с едой, завела разговор на живо интересующую меня тему:
— Ира, быстро объясни мне, зачем ты сменила прическу?
— Сеня, быстро объясни товарищу, зачем Володька сбрил усы, — эхом пророкотал мой внутренний голос, уместно процитировав персонажа Андрея Миронова из «Бриллиантовой руки».
Я хихикнула.
— Что, я выгляжу смешной? — заволновалась подружка. — Мне разве не идет?
— Смешной? Ну нет! — успокоила ее
я. — Виктория верно сказала, ты стала похожа на молодую Нонну Мордюкову, а та никогда не выглядела смешной и нелепой. Меня, например, всегда настораживали ее крупные планы…
— Чем же?
Ирка осторожно потрогала волосяной шар на затылке, удивленно посмотрела на свои пальцы и вытерла их о салфетку.
— У нее даже в лирических сценах было такое лицо… — Я пощелкала пальцами, пытаясь объяснить. — Казалось, что за кадром она держит уздечку остановленного на ходу коня или весло, которым вот-вот даст по башке галантному кавалеру!
— Веслом я тоже могу, если что, — согласилась подружка. — Хотя весло нынче еще поди найди… Да и галантных кавалеров не так много, чтобы хлопать их, как мух.
— Обрати внимание, это, похоже, оговорочка по Фрейду! — подтолкнул меня внутренний голос. — Уж не завелся ли у нашей Ирки с отъездом законного супруга какой-то кавалер? Это объяснило бы и утреннюю гимнастику, и косметолога с парикмахером, и диету!
— Максимова! — Я снова использовала фирменный прищур Лазарчука. — Признавайся, у тебя появился поклонник?
— С чего ты взяла?! — Подружка густо покраснела и начала торопливо загружать в рот неаппетитную массу, в которую превратила свои диетические голубцы.
— Так и есть! — Я уверилась в правильности своей догадки. — А ну, плюнь каку и рассказывай! Кто такой, откуда взялся и как далеко у вас все зашло?