Далекое эхо стр. 478
желал, чтобы его остановили за превышение скорости. Тогда у него будет полицейское сопровождение. Свободный проезд на всем пути до Восточного Нейка. Сейчас ему это было жизненно необходимо.
Лоусон окинул взглядом помещение церкви, которое они заняли под штаб:
— Группа технической поддержки может определить, в которой из комнат находится Макфэдьен с ребенком. До сих пор он проводил почти все время в комнате, расположенной в задней части дома. Ребенок иногда с ним, иногда в передней комнате. Так что все должно пройти без сучка и задоринки. Мы подождем, пока они расстанутся, тогда одна группа врывается с фасада и хватает ребенка, а другая заходит сзади и захватывает Макфэдьена. Мы дождемся темноты. Уличные фонари гореть не будут. Он не сможет ничего разглядеть. Я хочу, чтобы все сработало как часы. Ребенок мне нужен целым и невредимым.
С Макфэдьеном дело другое. Он психически неуравновешен. Мы понятия не имеем, вооружен он или нет. Есть основания полагать, что он уже совершил два убийства. Есть сведения, что прошлой ночью он серьезно избил еще одного человека. Если бы ему тогда не помешали, уверен, что снова дошло бы до убийства. Он сам заявил, что ему нечего терять. При первом признаке того, что он взялся за оружие, разрешаю вам открыть огонь на поражение.
У кого-нибудь есть вопросы?
В церкви наступила тишина. Группу быстрого реагирования готовили именно для подобных операций. Помещение церкви стало сосудом, переполненным адреналином и тестостероном. Это был тот момент, когда страх получает иное название.
Макфэдьен пробежал по клавишам и кликнул мышкой. Соединение через мобильный телефон шло крайне медленно, но ему все-таки удалось скинуть свой разговор с Лоусоном на веб-сайт. Следом он послал мейл в новостные издания, с которыми вступил в контакт ранее, и пригласил их в первые ряды зрителей предстоящего штурма: подключившись к его сайту, они смогут сами напрямую услышать, что происходит.
Он не питал никаких иллюзий относительно исхода этой истории. Но он твердо намеревался срежиссировать происходящее и позаботиться, чтобы история попала на первые полосы всех газет. Если даже ценой жизни ребенка — что ж, так тому и быть. Он был готов. Он сможет это сделать. Он знал, что сможет, и не важно, что его имя желтая пресса превратит в синоним зла. Зато он будет не единственным плохим парнем. Даже если Лоусон добьется запрета на публикацию этой истории, информация уже вышла за пределы его досягаемости. Он не сможет заткнуть Интернет, и некие факты станут известны. Ведь Лоусон знает, что у Макфэдьена есть еще один козырь.
Когда они позвонят в следующий раз, он его выложит. Он разоблачит все двурушничество полиции. Он расскажет всему миру, как низко пало шотландское правосудие.
Судный день настал.
Алекс остановился у полицейского блокпоста на дороге. Он уже видел впереди множество машин, мог различить красно-белые барьеры, перегородившие начало Карлтон-вэй. Опустив окно и сознавая, какой он грязный и растрепанный, Алекс обратился к полицейскому, который наклонился с ним поговорить:
— Я отец ребенка. Это мой ребенок сейчас там. Где-то там моя жена, мне нужно быть с ней.
— У вас есть какое-нибудь удостоверение личности? — спросил констебль.
Алекс предъявил водительские права:
— Я Алекс Джилби. Пожалуйста, пропустите меня.
Констебль сверил его лицо с фотографией на правах,