Дальняя дорога (сборник) стр. 119
ускорения, когда скорость растет пропорционально квадрату времени. Если бы полет гиперсветового корабля был обычным механическим движением, колоссальные перегрузки, стремительно нарастающие на разгоне, в считанные доли секунды разломили бы корабль. Но движение «Смерча» было движением совершенно особого рода. Каждую секунду ускорение корабля возрастало на девяносто метров в секунду за секунду! Темпы роста скорости были поистине чудовищными, а в ходовой рубке покой и тишина, нарушаемая лишь дыханием маршевых двигателей. Сознание хотя и фиксировало этот лавинообразный процесс роста скорости, но тем не менее отказывалось воспринимать его в сколько-нибудь ощутимой форме. Жуткая, невероятнейшая штука!
Впрочем, если взглянуть на этот сказочный полет не с механической, а диалектической точки зрения, он превращался в довольно обыденное и простое явление. Нейролл — это тонкая материальная субстанция, которую сначала именовали эфиром, потом стыдливо называли вакуумом или пространством, наделяя тем не менее эти предельно «пустые» категории целым рядом конкретных материальных свойств; этот нейролл расступался перед острым носом корабля и снова смыкался за столь же острой кормой. Если угодно, полет «Смерча» можно было считать своеобразным, скоростным выходом в четвертое измерение за пределы действия обычных физических законов, определенных релятивистской механикой. «Смерчу» были не страшны атомные ядра, излучения, метеорная пыль и даже сами метеориты. Вместе с нейроллом они обтекали корпус корабля подобно тому, как сухие листья вместе со струями воды огибают корпус лодки. Гиперсветовому кораблю были опасны лишь крупные небесные тела, массы которых сравнимы с массой самого корабля, но такие тела или обходят, или расстреливают.
Соколов вспомнил, что еще давно, когда он впервые познакомился с основами гиперсветового полета, его поразила мысль: как же тело, выведенное фактически в четвертое измерение, получает информацию об окружающем? Оказалось, что это и в самом деле головоломная проблема гиперсвета. Решить ее удалось не сразу — первые серии гиперсветовых кораблей на этапе разгона были слепыми, как кроты. И лишь точный расчет и прогноз обеспечивали их безопасность от столкновения с крупными телами. Разумеется, люди не захотели с этим мириться. Соколов знал, что картина звездного неба, которую он видел на экране, — модель, формируемая компьютером. Но с интервалом в несколько секунд специальный щуп выходит на контакт с нейроллом в лобовой зоне и, образно говоря, мгновенно фиксирует, фотографирует мир в зоне обзора, а по этим данным компьютер корректирует изображение на экране.
— До светового барьера три минуты, — оторвал Соколова от размышлений голос компьютера.
— Дублеру готовность на подчистку, — откликнулся Лорка. — Экипажу проверить фиксацию.
— Понял. — Хельг поставил ноги на педали и взялся за штурвал.
Распарывавший пространство корабль стремительно накатывал на световой барьер. Не будь «Смерч» в четвертом измерении, масса его сейчас непрерывно возрастала бы в тысячи, миллионы и. миллиарды раз. Величина разгона постепенно падала, Соколов не видел прибора, но слышал информацию компьютера. «Смерч» мягко качнуло раз, другой, и вдруг кто-то невидимый, могучий швырнул Соколова вверх, а потом и вниз.
— Раскачка по тангажу, перегрузка — норма. До барьера минута, — это компьютер.
— Подчистка!
— Понял, — спокойно отозвался Виктор.
Через секунду перегрузки ослабели, а потом почти пропали — остались лишь их «плавающие» следы, словно корабль мчался, огибая вершины огромных волн. Виктор «подчищал» работу автоматики, вручную снимая помехи-перегрузки, которые оставались на ее выходе. Работал он виртуозно, с тем чуть небрежным изяществом, которое