Дальняя дорога (сборник) стр. 127
многого не знаю. Но я прекрасно помню, как нас возили в Нгоро-Нгоро. Когда мы летели обратно, все восхищались этим диким уголком природы. А я молчала. Я не могла забыть, — голос девушки дрогнул, — как стая диких собак загнала импалу и как они рвали ее еще живое тело, а антилопа привставала на колени и пыталась бежать. Нам объяснили, что собаки убивают больных и ослабевших животных. Но ведь это еще более страшно и жестоко!
Они подошли к своеобразной площадке отдыха парковой зоны. Прячась в кустарниковой нише, выгнувшись дугой, стояла полумягкая скамья-диван. Напротив на ажурном постаменте покоилась большая чаша, светящаяся тусклым жемчужным светом. Из нее била подкрашенная розовым лучом звенящая струя воды, распространяя запах влаги и свежести. Он мешался с горьковатым ароматом нежно-голубых цветов, которые крупными гроздьями свисали из зеленой с прожелтью листовой завесы. Ника подошла к чаше ближе и протянула к ней руку — ладонью вверх. Ее тотчас же покрыли бисеринки водяных брызг. Рядом остановился Игорь.
— Место для раздумий и грусти, — вполголоса сказала девушка.
— А равно отдыха от себе подобных, для одиночества и отрешенности.
— Вы сейчас похожи на идолопоклонников, — тихонько проговорил Соколов, усаживаясь на скамью.
Игорь рассмеялся и, присоединяясь к нему, спросил:
— А вам, Александр Сергеевич, никогда не хотелось сотворить себе кумира?
— Я его давно сотворил. Мой кумир — моя семья, — спокойно ответил эксперт и, оглядываясь вокруг, с едва уловимой ноткой иронии констатировал: — Прямо-таки дом отдыха, а не гиперсветовой корабль!
В глазах Игоря мелькнули насмешливые огоньки.
— Вам не нравится?
— Почему не нравится? Но не слишком ли избыточно, даже роскошно? Цветы, фонтаны, спортивные залы, светозвуковые театры в каждой каюте. — Соколов хитренько поглядывал на Дюка, ему хотелось знать, как Игорь относится к проблеме, о которой не желал думать Виктор Хельг.
— Разве океанские лайнеры, ходившие между Европой и Америкой и возившие богатых бездельников, не были комфортабельными? Пустой роскоши там было куда больше, чем на нашем корабле.
— Да, но космос не океан, а мы не бездельники!
— Вот именно, — спокойно согласился Игорь. — Мы не бездельники. Мы работаем, а поэтому нам нужен полноценный комфортный отдых. Изнуряющий тяжкий труд — удел прошлого. И несущественно, о каком труде идет речь — земном или космическом.
Ника обернулась.
— Верно, Игорь. Вы говорили о кумирах. И у меня есть свой кумир — человек. Все: и добро и зло, и жестокость и милосердие должны меряться его мерками, его любовью.
— Ника, Ника, — грустно проговорил Игорь. — Человек сложен и противоречив. Чего только не любили люди! Бои гладиаторов, религиозные таинства, эротические зрелища.
— Зачем ворошить прошлое, Игорь? Мы ведь не просто люди. Мы люди двадцать третьего века. Только от нас и больше ни от кого зависит, что мы будем любить и что ненавидеть.
На секунду воцарилась тишина, только розовая струйка воды вызванивала свою бесконечную мечтательную песенку.
— Зачем нам цепляться за прошлое? — тихо повторила Ника. — Не проще ли, раз пробил его час, дать ему умереть естественно и спокойно.
Соколов шумно вздохнул.
— Прошлое не умирает спокойно. — Он сцепил короткие сильные пальцы. — Оно кричит, бесится и судорожно цепляется за ускользающее время. И не так-то легко сбросить его иго, девочка.
Глава 16
Две трети пути до Кики корабль прошел без приключений, а