Дальняя дорога (сборник) стр. 126
усмехнулся стоящий за его спиной Дюк.
Соколов почесал затылок.
— Да я перечислил их десятка полтора, сейчас уж и не помню.
— Но помидоры-то упоминали?
— Не буду таиться, упоминал.
— И я тоже писала о помидорах, — сказала Ника.
— Видите, какое единство вкусов, несмотря на несходство характеров, — засмеялся Игорь и пояснил: — О томатах все говорили. Поэтому в оранжерее есть помидорный отсек.
— Так-так, — проговорил Соколов, оглядываясь вокруг, — значит томатное изобилие. Но я — то люблю и дюжину других овощей!
Ника засмеялась, глядя на его округлые румяные щеки и плотную фигуру.
— А на что синтезаторы? Из растительной массы можно изготовить все, что угодно. Даже то, что в природе не существует, например, гибрид клубники и редьки.
— То-то вместо спаржи подавали какой-то муляж. Синтетика, Игорь, все-таки типичное не то, особенно, когда это касается овощей и фруктов.
— Вопрос спорный, дорогой эксперт. Не будем увлекаться овощами. Нас ждет парковая зона!
Глава 15
Парковая зона оранжереи заставила Нику с недоумением обернуться к идущим позади Соколову и Дюку. Игорь понимающе развел руками.
— Анкета! Оказывается, никто из вас не любит полдень. Это наследие многих поколений предков, которые отдыхали в сумерках и ночью, а днем ломались в каторжном труде.
Ника стояла задумавшись, точно прислушиваясь к своим ощущениям.
— Если я и люблю солнце, то утреннее или вечернее, но уж никак не полуденное. Наверное, это плохо, что мы не любим полдень.
— А что хорошего в жарище и белесом мутном небе? — Соколов машинально вытер платком лицо.
— А птицы? Они любят полдень.
— Например, совы, — пробормотал эксперт.
Ника засмеялась, а Игорь серьезно сказал:
— Какая же сова птица? Ведьма, кошка с крыльями.
Переговариваясь, они медленно шли по центральной дорожке. По обе стороны ее тянулись невысокие деревья, кустарник, а в самом низу — трава и цветы. Потолок парковой зоны светился рассеянным серо-синим светом. Это был свет сумерек или пасмурного летнего дня, когда над головой медленно плывут пышные темно-серые облака и сеют мелкий теплый дождь. Легкий освежающий ветерок шевелил листву и траву, звенели, свистели и щебетали птицы. Соколов знал, что ветер был, что называется, натуральным, а вот пение птиц — искусственным звуковым сопровождением. За растительностью, окаймлявшей дорожку, просматривались дали: зеленые луга, холмы, сколки леса, речка — все это тоже было порождением машинного моделирования пейзажа, композоники.
— А ведь парковая зона — тоже своеобразный синтетический продукт, гибрид из натуральных растений и композонной техники, — вдруг неожиданно для самого себя подумал Соколов вслух.
— Да, — с некоторым сожалением вынужден был согласиться Игорь Дюк, — это, конечно, не дикий уголок природы.
Наклоняя голову, чтобы не задеть свисающую с ветви золотистую, сладко пахнущую гроздь цветов, Ника полуобернулась.
— А я вот терпеть не могу эту дикую неухоженную природу!
— Шутите? — улыбнулся Игорь.
— Вовсе нет. — В голосе девушки послышалось упрямство. — И не только не люблю сама, но и не понимаю, как это другие могут восторгаться этой самой дикостью.
— Максимализм юности, — вполголоса философски констатировал Соколов.
Ника оглянулась на эксперта.
— Нет, это мое мироощущение, Александр Сергеевич. Зачем нам, людям, дикая природа? С ее бессмысленным кипением жизни, неосознанной жестокостью и тупой ненасытностью? Будь моя воля, я бы всю землю превратила в цветущие луга, сады и парки.
— Долой заповедники? — уточнил Игорь.
— Не знаю, Игорь. Я еще