Дальняя дорога (сборник) стр. 134
перебоев уловило и чуткое ухо Тимура. Краем глаза Лорка видел, как напряглось его лицо, но это никак не отразилось на работе — подчистка сохранила свою четкость и филигранность.
Что делать? Лорка знал, что на таком предаварийном режиме двигатель может тянуть неопределенно долгое время, а может и мгновенно отказать. Но надежд на то, что двигатель проработает долго, было мало: Лорка ни на секунду не забывал о капитане Лунце. Надо было рисковать! Надо было во что бы то ни стало ускорить торможение! Стиснув челюсти, Лорка вывел дроссель тяги за вторую защелку на предельный сверхфорсированный режим. Вой двигателя превратился в истошный визг и вопль.
Федор поймал тревожный взгляд Тимура.
— Надо сбросить тягу, — сквозь зубы выдавил Корсаков.
— Нельзя.
Сбросишь тягу, затянешь время торможения. А ведь у Луниа двигатели отказали почти одновременно!
— Надо сбросить тягу!
— Нельзя! — отрезал Лорка. — Я объясню потом.
Изощренное в инженерии ухо Игоря Дюка тоже уловило в работе двигателя то, что еще не фиксировали приборы — первые, медленно прогрессирующие признаки перебоев.
Игорь похолодел, обежал взглядом лица товарищей и опустил веки, чтобы не выдать грубого, животного страха, который сейчас корежил, ломал, но никак не мог сломать окончательно его самообладание. Каждый человек — хозяин своей судьбы. Красиво сказано! Только не совсем правильно. У человеческой судьбы есть и еще один хозяин — капризный, переменчивый и всемогущий. Случай! Говорят, он благоволит к сильным духом, благородным и храбрым. Но это не вся правда. Случай благоволит и к хитрым, двуличным, коварным, на то он и случай.
Капризный случай! На чьей ты сейчас стороне?
Глава 19
Когда воющий гул двигателя внезапно оборвался, Соколову показалось, что он вдруг оглох. Несколько секунд он прислушивался к этой пронзительной тишине, а потом открыл глаза и удивился этому процессу — вообще-то он был убежден, что глаза у него все время были открыты. Посредине операторской стоял Виктор и делал легкую гимнастическую разминку. И Игорь разминался, но не стоял, а сидел в кресле. Соколов тряхнул головой — она была пустой, тяжелой и как-то неопределенно качалась на плечах. И осведомился:
— Все уже кончилось?
Виктор засмеялся, он был свеж и оживлен.
— Кончилось. Рубикон перейден, Харон оттолкнул свою лодку, оставив нас по ту сторону добра и зла. В чистилище было шумновато, зато рай примерно такой, каким он мне и представлялся.
Заметив, что Ника собирается встать, Виктор удержал ее.
— Сидите! И нечего стесняться, новички обычно чувствуют себя много хуже. — Хельг проговорил это искренне, без обычной насмешки или озорства.
Игорь улыбнулся девушке.
— Хотите стакан тонизирующего сока? В начале космической карьеры это средство хорошо помогало мне в подобных ситуациях.
Ника слабо улыбнулась ему в ответ.
— Я и не знаю.
— Выпейте, — серьезно посоветовал Виктор, — отличное средство!
Дюк, шагая с преувеличенной четкостью, направился к бару, нацедил стаканчик и обернулся к Соколову.
— А вам, Александр Сергеевич?
— Я уж как-нибудь обойдусь и без сока, — бодро сказал эксперт, храбро поднялся на ноги и вдруг судорожно вцепился в спинку кресла — операторская качнулась и плавно закружилась вокруг него, как детская карусель. Виктор живо подскочил и усадил его обратно в кресло.
Игорь нацедил два стакана сока и подал один Нике, другой Соколову, подождал, пока они выпьют, и с пустыми