Дальняя дорога (сборник) стр. 136
положи корабль в дрейф, осмотрись, прикажи штурману уточнить координаты, а уж потом принимай решение.
— На корабле сложилась неясная обстановка? Вы никогда не говорили об этом прежде.
— Зачем говорить, если наперед знаешь, что тебе не поверят?
— Но я врач, а не пилот.
— Поэтому я и отвечу вам. Было около полуночи. Экипаж отдыхал. Я лично нес вахту и собирался начать суточную обсервацию, как вдруг обнаружил, что в лобовой зоне по непонятным причинам исчезла первая опорная звезда. Вам известно назначение опорных?
— В общих чертах известно.
— Я посчитал феномен помехой в работе обзорной аппаратуры. Но проверка показала, что аппаратура в полном порядке. Пришлось признать факт исчезновения звезды, голубого гиганта класса «О», объективной реальностью. Пока я оценивал ситуацию, в работе правого маршевого двигателя начались легкие неполадки. Они укладывались в нормы критических допусков, но настораживали. Двигатель не отказывал, он барахлил. Еще раз взвесив все обстоятельства, я принял решение о срочном торможении.
— В частных беседах с товарищами по профессии вы говорили, что посчитали исчезновение звезды целенаправленным сигналом, адресованным персонально вашему кораблю. Что-то вроде: «Стой! Дорога дальше закрыта!» Не так ли?
— Во всяком случае, я допускал такую возможность.
— Кто-нибудь из экипажа может подтвердить факт исчезновения первой опорной звезды?
— Нет.
— Почему?
— Потому что, закончив торможение, я обнаружил первую опорную на ее законном месте.
— Вас это удивило?
— Удивило — не то слово. Я подумал о том, что теперь мне будет очень трудно, почти невозможно разумно объяснить свои действия.
— Понимаю. А не пришло ли вам в голову, что загорание звезды — это тоже сигнал — путь свободен?
— У меня возникла такая мысль, но она показалась мне спорной. Поэтому так и осталась мыслью.
— Вы решили опробовать двигатели — почему?
Я уже говорил, что в ходе торможения правый двигатель забарахлил. Не совсем нравилась мне работа и левого двигателя в заключительной фазе торможения. Мне казалось, что двигатели могут отказать. Я торопился проверить свои предположения, пока мое командирское реноме еще не подверглось сомнешно. В своих предположениях я не ошибся.
— Вы допускали, что угасание звезды — это сигнал. Кто же мог подать вам его? Каким образом?
— Я не вижу границ могуществу разума.
— Вы имеете в виду неземной разум?
— Разум — понятие собирательное.
— Понимаю. Но окрестности первой опорной звезды были обследованы самым тщательным образом. Там не найдено никаких следов высокой цивилизации. Тем более такой, которой было бы доступно управлять свечением звезд.
— Я знаю об этом.
— И каков же ваш окончательный вывод о случившемся?
— Мой учитель, Иван Лобов, говорил: мир велик, а мы знаем так мало».
Лорка задумался,
подперев рукой свою рыжую голову с нерасчесанными, слипшимися волосами. Его выручила ненасытная любознательность, а память не подвела: достаточно было Тимуру упомянуть имя капитана Лунца, как основные факты и смысл его легенды всплыли в сознании. Лорка знал, опоздай он с торможением на считанные минуты, а может быть, и секунды, и корабль бы взорвался. И катастрофа была бы зачислена в разряд тех неразгаданных происшествий, которые время от времени случаются в дальнем космосе. Федор Лорка оказался на высоте положения: его интуиция вкупе с сознанием сработали в нужный момент, а волевое решение было принято без промедления. Странно, но он не испытывал ни ликования, ни