Дань псам. Том 2 стр. 12
прерываясь пощелкиванием и гортанными звуками.
И Остряк ее понял.
– Зверь мрака и огня, дневной и ночной охотник, мех ночи, шелест травы, бог, который берет свое, прими наш дар и пощади нас, ибо мы слабы и на этот лес не претендуем, мы держим через него путь, но мечты наши о береге, где много пищи и птицы поют под лучами солнца.Остряк обнаружил, что скользит вперед, беззвучно, словно мысль, и весь он сейчас был жизнью и силой, слитыми в едином дыхании. Вперед, пока рубило не оказалось у самых когтистых лап. Опустив голову и раздувая ноздри, он вдохнул запах камня и пота, запах
лезвия, где запеклась старая кровь, где кремень был отполирован травами, запах мочи, которой был обрызган кремень…
Существа хотели поляну для себя.
И умоляли его дать им на то позволение, и, быть может, что-то еще. Кажется… защиту.
– По нашему следу идет пантера, что посягает на твою власть, – пела женщина, – но вступить с тобой в схватку она не посмеет. Твой запах ее отпугнет – ты здесь господин, ты бог, ты охотник этого леса. Прошлой ночью она взяла моего ребенка – у нас больше не осталось детей. Может статься, мы последние. Может статься, нам никогда не найти берега. Но если нашей плоти суждено утолить голод, пусть он будет твоим, и пусть наша кровь придаст тебе силы.Если сегодня ты захочешь взять одного из нас, бери меня. Я старше. И больше не могу родить. От меня нет проку. – Она отбросила копье, опустилась на корточки и утонула в высокой траве, перевернувшись на спину и открывая горло.Они обезумели, подумал Остряк. Сошли с ума от ужасов джунглей, в которых заблудились – чужаки в поисках неведомого побережья. И с каждой ночью ужаса все больше и больше.
Только все это – сон. Из глубины времен. Даже если он решит охранять их на пути к берегу, он проснется задолго до конца путешествия. Проснется, и тем самым покинет их на произвол судьбы. И потом, что если он вдруг проголодается? Если внутри его вспыхнет инстинкт и заставит его броситься на несчастную женщину, перегрызть ей горло?
Не отсюда ли пошел обычай человеческих жертвоприношений? Из тех времен, когда природа глядела на человека голодными глазами? А у того для защиты не было ничего, лишь заостренные палки да едва тлеющие угли костра?
Сегодня ночью он не станет их убивать. Он найдет себе другую жертву.
Остряк двинулся прочь, в джунгли. Ноздри его наполняли тысячи запахов, среди глубоких теней шептали тысячи приглушенных голосов. Он нес вперед свою немалую массу беззвучно и без какого-либо усилия. Под лиственным пологом царил полумрак, царил и будет царить, и однако он видел все – порхание зеленокрылого богомола, копошащуюся в почве мокрицу, ускользающую прочь многоножку. Он пересек оленью тропу, увидел объеденные темнолистые побеги. Миновал разломанное и отброшенное в сторону гнилое бревно – земля под ним была изрыта кабаньими клыками.
Позднее, когда уже начало смеркаться, он наконец отыскал нужный след. Резкий, едкий запах, одновременно чуждый и знакомый. След часто прерывался – его оставило осторожное существо, которое для отдыха забиралось на деревья.
Самка.
Выслеживая ее, он замедлился. Свет уже угас, не осталось никаких цветов, лишь оттенки