Давно закончилась осада… стр. 47
студентом, слышал о нем немало. И о его методах… К сожалению, он стал жертвой несчастного случая…
— Это Колин отец.
— О… — почему-то сильно смутился доктор. — Какая неожиданность. Весьма… приятно, да…
Татьяна Фаддеевна проводила доктора Орешникова до выхода из пансиона. И вернулась не очень скоро, хотя, казалось бы, должна была спешить к хворому (пускай и не сильно) племяннику.
— Я думал, вы уехали к нему в гости, — с легким ехидством заметил «больной ребенок».
— Мы просто беседовали… По-моему, Борис Петрович очень славный человек. Он обещал завтра вновь навестить нас.
— Об этом вы и беседовали столько времени?
— Николя! Твоя ирония неуместна… Представь, у нас в жизни есть с ним нечто одинаковое. Борис Петрович в пятьдесят четвертом году, еще обучаясь на медицинском факультете, подал прошение, чтобы его отправили фельдшером сюда, на театр военных действий. Но пока рассматривали бумаги, заболели разом его матушка и сестра, и он не мог их оставить. Матушка, к сожалению, умерла…
— А сестра выздоровела?
— Да, она сейчас с ним, они живут вдвоем… Борис Петрович, получив диплом, рассудил весьма логично, хотя многие и осуждали его…
— Как же он рассудил?
— Николя! Я не понимаю твоего насмешливого тона!
— Тё-Таня, я серьезно! Мне интересно.
— Он решил, что если не смог помочь защитникам города, то обязан помогать тем, кто станет возвращать город к жизни. И приехал сюда, хотя и не сразу. Представь себе, он не изменил решения, даже когда его невеста отказалась ехать с ним. Сказала весьма циничные слова: «Дорогой, я не жена декабриста…»
— Дура…
— Николя!..
— Но ведь правда же!
— В любом случае не следует употреблять такие слова… А теперь Борис Петрович хлопочет об устройстве здесь настоящей больницы… Признаться, я ему завидую.
— Так за чем дело стало? — тут же вырвалось у Коли.
— Ты это о чем, шер ами?
— Ну, вы же тоже здесь… То есть мы… А доктору наверняка нужны помощники. И не какие-то синие от водки фельдшеры, а образованные, понимающие в медицине дамы…
— Не говори глупости!
— Какие? Вы же в самом деле всякие курсы кончали и очень образованная. К тому же еще не старая и симпатичной наружности…
— Николя!
— Что, Тё-Таня? — сказал он невинным голосом.
— Ты знаешь, что я всегда преклонялась перед авторитетом Николая Ивановича Пирогова…
Коля знал. Великий хирург и герой Севастополя был кумиром тетушки.
— …И не разделяла лишь одну его точку зрения — на воспитание. Когда он утверждал, что для приведения в чувство таких вот болтунов бывает полезно их знакомство с розгой… Теперь я понимаю, что Николай Иванович и здесь был прав.
— Тё-Таня вы мне это говорили тыщу раз!
— Именно говорила. А сейчас вижу, что пришло время не слов, а дела.
— Ну… хорошо, — отозвался он с дурашливой покорностью. Пусть… если это вам доставит удовольствие. Но потом не поедем в Ялту, ладно?
— Что-о?
— А что нам делать в Ялте? Там, говорят, деревня…
— А здесь руины! Не хватает, чтобы ты стал трущобным мальчишкой!
— Я поступлю юнгой на торговую шхуну. А