Давно закончилась осада… стр. 69
нападавшему огонь из револьверов. Всадник, пригнувшись и громко крича, скрылся в степи, и после того о нем не было более никаких известий… Некоторые свидетели нападений утверждают, что, преследуя экипажи, всадник кричал, будто он не кто иной, как знаменитый разбойник Алим, наводивший ужас на жителей Тавриды перед Крымской войной, и что он вернулся для отмщения…» Вот такая статья, — закончил чтение Коля и оглядел ребят.
Те молчали, посапывая и царапая затылки. Только Фрол снисходительно улыбался.
— Значит, не зря бабки болтали… — высказался наконец Поперешный Макарка.
Ибрагимка потер пальцами лоб, покачал головой:
— Нет, это не Алим. Это какой-то дурак назвался его именем… Алим разве не сумел бы остановить лошадей? Он все что хочешь мог. И никогда не боялся… Алим умер.
— С чего ты такой уверенный? — насупленно сказал Фрол. — Может, он пока в Турции жил, поумнел да теперь не прет на рожон…
— Алим умер, — повторил Ибрагимка, глядя на огонь. — Если бы он не умер, он вернулся бы еще давно. Чтобы заступиться за татар, когда их выселяли…
Все опять примолкли. Каждый (может быть, только кроме Жени) знал, что Ибрагимкиных отца и мать убили казаки, когда бесчинствовали при выселении татар в Турцию. А выселяли их потому, что считали изменниками. Будто татары помогали союзникам воевать против русских.
Многие так считали. В Петербурге было про то немало разговоров. Даже Татьяна Фаддеевна при беседах с приятельницами возмущалась «этим азиатским вероломством», хотя иногда добавляла:
— Но рассуждая с другой стороны, их можно понять. Они мусульмане и до сих пор льнут к Турции…
Потом, уже здесь, у Черного моря, Коля узнал, что ни к кому татары не льнули, а хотели одного — чтобы дали им мирно работать на этой каменистой крымской земле, пасти скот и чтобы не слишком грабили русские начальники и свои татарские богатеи-мурзаки. Это однажды при Коле высказал в разговоре
с тетушкой доктор Орешников. При этом непривычно горячился:
— Да представьте же, любезная Татьяна Фаддеевна, дикость ситуации! Вместо того, чтобы преследовать и уничтожать воров-чиновников, здесь гнали и расстреливали безобидное и трудолюбивое племя — татар. Господи, за что?.. Эти разговоры об измене! Да если бы замышлялась измена, кто мешал татарам в одночасье поднять во всем Крыму поголовное восстание? Светлейший князь Меншиков канул с русской армией неизвестно куда! Турки и союзники были рядом! Бахчисарай был полностью татарским, в Симферополе жителей — две трети татары! Но не было никаких возмущений!..
— Однако же рассказывают, что взятых в плен жандармов и становых татары не жаловали…
— Тех, кто над ними издевался до войны! А с теми, кто был человечен, обходились как с гостями, на то немало свидетелей… Татар обвиняют, что они с беспрекословностью подчинились властям интервентов. Да. А что им, безоружным, было делать? А русские в таком положении не подчинились бы?.. И почему к новым властям должны они были относиться хуже, чем к прежним? От русских чиновников и полиции татары натерпелись поболее, чем от англичан и французов… И тем не менее нет ни одного серьезного свидетельства, что татары где-то помогали нашим врагам…
— Но под Евпаторией они стреляли в наших солдат! Это доказано!
—