Дефицит. Как в СССР доставали то, что невозможно было достать стр. 5
я снялся в ее последней картине «Конец света с последующим симпозиумом»: телевизионный фильм, три серии, я играл главную роль. Нас пригласили (ну то есть, конечно, ее, как известнейшего режиссера) в ГДР на премьеру на целых 10 дней. Я ездил в райком партии, первый секретарь задавал мне вопросы, а я отвечал — проверяли мою благонадежность. Хотя и так понятно было, что меня бы выпустили, это ведь было официальное приглашение, тем более с великой Лиозновой. Татьяна Михайловна снимала в Берлине «Семнадцать мгновений весны» и прекрасно знала город. А я помню свое безумное волнение в «Шереметьево-2». Жена моя отвезла нас на нашей машине в аэропорт. Красивый международный терминал… Господи, туда и входить-то было страшно! Потом все эти пограничные волнения: ведь я вез с собой огромные деньги — нам давали смешные суточные, но дополнительно можно было поменять на немецкие марки 500 рублей! И вот я поменял и с этой кучей денег прилетел в ГДР.
Татьяна Михайловна никуда не ходила, она сидела в своем номере в российско-немецком Доме дружбы, а на местном кабельном с утра до вечера крутили наш фильм. Я был страшно растерян, но у нас был товарищ, наш сопровождающий, и его жена. Она говорила по-немецки, водила меня по городу. И когда я увидел эти магазины… В них было все что хочешь — чай «Липтон» в пакетиках! Одежда! Обувь «Саламандра» (тогда как у нас в основном «выкидывали» финскую или югославскую)! Помню, как у меня разбегались глаза. Я купил какой-то обуви, всякой одежды, и это в ГДР, а не в ФРГ! Помню, подходил к Берлинской стене. Она была высоченная, но я, дурачок, хотя мне было под 30 лет, хотел подпрыгнуть и заглянуть — посмотреть, как живут там, в Западном Берлине. Я не увидел его, конечно. Но и впечатление от Восточного было шоковым. Домой надо было везти подарки, а денег, как оказалось, у меня не так-то и много. В итоге вез те же самые чаи, который сейчас везде продаются. Господи, пакетики — это был такой подарок для людей! И я сам, помню, раз по пять заваривал один пакетик! Как ни странно, когда границы открылись, я оказался не особенно любопытным в познании мира и не так много поездил. Не был ни в Париже, ни в Лондоне, зато Германию в нулевых проехал с гастролями, а на выходных заезжал в Амстердам и Страсбург.
Мои родители были скромными людьми: папа — инженер, мама — бухгалтер. У них не было фантастических доходов. Когда я был подростком, они были в долгах как в шелках, потому что купили дачу и начали ее обустраивать. Тем временем я занимался в Театре юных москвичей при Дворце пионеров. 8–9 классы — это уже тусовочка, уже какие-то девушки и влюбленности. Конечно, хотелось хорошо одеваться, но такой возможности не было. Помню, как в 10 классе готовился к встрече после каникул — у меня было совсем плохо с одеждой. Моя бедная мама поняла это и стала шить мне брюки, не учтя того, что делала это не на машинке. Я доехал до места, сел, и швы стали расходиться. Это был кошмар. Потом мои родители поняли и что-то мне купили, например джинсы