Библиотека

Делириум стр. 185

Размер шрифта
-
+
Тема

сил напрячь мышцы. А когда снова расслабляюсь, между веревкой и запястьями остается небольшой зазор, возможно, его хватит, чтобы освободиться от этих самодельных оков. Еще одна хорошая новость: к исходу дня мои стражи начинают относиться к своему долгу спустя рукава. Именно на это я и рассчитывала. Рейчел на пять минут уходит с поста в ванную; Дженни почти все время занята тем, что вдалбливает Грейс правила игры, которую сама же и изобрела; тетя бросила пост на полчаса, чтобы помыть посуду. После ужина на дежурство заступает дядя Уильям. Это радует. Он прихватил с собой портативный радиоприемник, надеюсь, он, как обычно после еды, будет дремать.

А потом, может быть, мне удастся отсюда вырваться.

К девяти часам черные тени занавешивают стены, и я остаюсь в темноте. Свет полной луны просачивается сквозь жалюзи, и все предметы в комнате приобретают серебристый контур. Дядя Уильям все еще сидит под дверью и слушает тихое бормотание приемника. С первого этажа доносится шум воды в кухне и в ванной, приглушенные голоса, шаркающие шаги — последние звуки, которые издает дом перед наступлением ночи, как человек, который хрипит и дрожит, перед тем как отойти в мир иной. Дженни и Грейс так и не разрешили спать в одной комнате со мной. Наверное, они улеглись в спальниках на полу в гостиной.

Последний раз за день в комнату заходит Рейчел. Она принесла стакан с водой. В темноте сложно что-то разглядеть, но мне кажется, что вода подозрительно мутная, как будто в ней что-то растворили.

— Мне пить не хочется, — говорю я.

— Всего несколько глотков.

— Правда, Рейчел, мне не хочется.

— Лина, не упрямься. — Сестра садится на край кровати и прижимает край стакана к моим губам. — Ты весь день так хорошо себя вела.

Выбора нет, я набираю в рот воду, на вкус она горьковатая. Наверняка что-то добавили, скорее всего — снотворное. Я держу воду во рту и не глотаю, а когда Рейчел направляется к двери, поворачиваю голову и позволяю воде вытечь на подушку и на мои волосы. Ощущение, конечно, не из приятных, но выбора нет. От влаги подушка становится прохладной, и это немного облегчает жгучую боль в плечах.

Рейчел на секунду задерживается в дверях, как будто хочет сказать напоследок что-то важное, но обходится одной-единственной фразой:

— Увидимся утром.

Я ничего не отвечаю, а про себя думаю: «Не увидимся, если у меня все получится».

Рейчел выходит из комнаты и закрывает за собой дверь.

Я остаюсь в темноте наедине с уходящими часами. Дом затих на ночь, мне ничего не остается, кроме как думать, и тогда,

как зловещий туман, возвращается страх. Я говорю себе, что Алекс обязательно придет, но часы тикают, как будто издеваются надо мной, а на улице стоит тишина, только иногда где-то лает собака.

Чтобы избавиться от бесконечно крутящегося в голове вопроса («Придет Алекс или не придет?»), я начинаю выдумывать разные способы, как убить себя по пути в лаборатории. Если на Конгресс-стрит будет хоть какое-то автомобильное движение, я брошусь под первый же грузовик. Или можно побежать в доки, утонуть со связанными руками. В худшем случае я могу попробовать прорваться на крышу в лабораториях и, как та девушка много лет назад, броситься камнем вниз.

Я

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.