Дело Ансена стр. 55
все же кажется, что Оле наказывать не следует.
- Вы хотите сказать, что в преступлениях молодежи бываем виноваты и мы, пастыри, не сумевшие воспитать ее? - спросил пастор. - Я сразу в этом признался.
- Вас я тоже не хочу решительно ни в чем обвинять.
- Простите меня, но я совершенно не понимаю, о чем идет речь, - удивился фогт.
- Надеюсь, что очень недалека минута, когда вы всё поймете, - сказал Кручинин.
Все невольно замолчали и тоже напрягли слух. В наступившей тишине можно было расслышать легкое гудение, потом едва слышный щелчок - и все смолкло. Кручинин рассмеялся.
- Я едва не забыл об этой игрушке, - сказал он и достал из-под дивана, на котором лежал кассир, ящик магнитофона.
Приезжие с изумлением смотрели на аппарат; не меньше удивился и пастор.
- Как он очутился здесь? - сдерживая раздражение, спросил он у Кручинина.
- О, мы забыли предупредить вас, господин пастор, - виновато проговорил хозяин гостиницы. - Мы разрешили русскому гостю записать вашей машинкой несколько песен... Верно, Эда?
Пастор сделал было шаг к аппарату, но Кручинин преградил ему путь.
- Зачем вы его запустили сейчас? - негромко спросил пастор.
- По оплошности, - сказал Кручинин.
- Прошу вас... дайте сюда аппарат! - В голосе пастора слышалось все большая настойчивость.
- Позвольте мне сначала взять мои ленты.
- Нет, позвольте мне взять аппарат!- настаивал пастор.
По лицу Кручинина Грачик понял, что пастору не удастся овладеть своим аппаратом.
И тут в пасторе произошла столь же резкая, сколь неожиданная перемена: минуту назад высказав требование вернуть ему аппарат, он уже, как всегда, заразительно смеялся и, беззаботно махнув рукой, сказал:
- Делайте с этой штукой что хотите. Я дарю ее вам на память о нашем знакомстве... и, если позволите, в залог дружбы... Вместе со всем, что там записано.
- Вы даже не представляете, какое удовольствие доставляете мне этим поистине королевским подарком! - воскликнул Кручинин.
Он поднял с пола аппарат и переключил рычажок с записи на воспроизведение звука. Аппарат долго издавал монотонное шипение. Пастор принялся набивать трубку. И когда все были уже уверены, что ничего, кроме нелепого шипения, не услышат, совершенно отчетливо раздались два голоса: один принадлежал пастору, другой - кассиру. Между ними происходил диалог:
Кассир. ...сохраните мне жизнь...
Пастор. Вы были предупреждены: в случае неповиновения...
Кассир. Клянусь вам...
Пастор. А эти деньги?! Он знает все. Он сам сказал мне.
Кассир. Я честно служил вам...
Пастор. Пока вы служили, мы платили... а изменников у нас не щадят... Единственное, о чем сожалею: вас нельзя уже повесить на площади в назидание другим дуракам. Никто не будет знать, за что наказан ваш глупый брат и вы сами... Готовьтесь предстать перед всевышним... Во имя отца и сына...
Больше присутствующие ничего не услышали: два удара - по магнитофону и по лампе - слились в один. Прыжком звериной силы пастор достиг двери. Еще мгновение - и он очутился бы на улице, если бы Кручинин не оказался у двери раньше него. Грачик услышал злобное хрипение пастора. Через мгновение фонарик помог Грачику прийти на помощь другу. Им удалось скрутить пастору руки. Тот лежал на полу,