«Дело Фершо» стр. 142
покутить и воображавшие, что вскоре будут играть важную роль в делах, унаследованных от своих отцов!
Теперь он парил над ними всеми! Вся земля была в его власти! Она была в его руках, которые в сиреневом свете помещения казались еще более белыми и нервными.
Надо же, человек, следовавший за ним от Блестейна-старшего, тоже оказался здесь! Возможно, Мишель поступил ошибочно, позвонив в Кан и Париж, когда за ним велась слежка и его разговор могли подслушать?
Ладно! Он не так прост! Куда хитрее, чем думает Фершо. Возможно, там, в конголезских лесах, Фершо был на месте, обладая смелостью и упорством, особенно упорством — да, вот то самое слово! Это был терпеливый человек, из тех, кто способен посвятить себя целиком одному делу! А вот жить он не умел, не умел пользоваться своим состоянием. Потому что был скуп. Ему не хватало воображения! Он жил в убогих лачугах, и единственным его развлечением по вечерам была игра в карты с секретарем и шофером!
На спутнице Мишеля было очень тонкое гладкое черное шелковое платье, через которое он небрежно гладил ее кожу.
— Ты еще не сказал, кто ты такой и почему за тобой следит полиция.
— Я не сказал «полиция».
— Слежку организовали твои родители?
В ответ он показал ей свое обручальное
кольцо.
— Ты женат?
— Полгода.
— И уже изменяешь жене? Она красива?
— Очень.
— Ты ее любишь?
— Конечно. Только…
Было поздно. Лихорадочное возбуждение, в котором он находился, могло в любой момент исчезнуть. А он должен был до конца выполнить задуманную программу. Чтобы потом в свете блеклого утра снова столкнуться с теми же мелочными, унизительными проблемами, которые возникнут в результате этого вечера.
— Пошли.
— Еще рано. Только два часа.
— Ну и что?
— Господин Люсьен не позволит мне уйти.
— Кто это?
— Директор. Тот маленький толстяк в смокинге, который смотрит в нашу сторону. Раньше трех мы не имеем права уходить.
— А если я попрошу?
— Ничего не выйдет… Правда, не знаю, что он скажет: я ведь живу с мамой и никогда не появляюсь с мужчиной. А вот Леа однажды попробовала и лишь нарвалась на штраф…. Артюр, немного винограда…
Он много раз боролся с усталостью, проигрывал в уме, как пройдет завтрашний день, свое возвращение в Дюнкерк, и что он там скажет.
— Уже без десяти три. Пошли.
Но им пришлось задержаться и после трех, пока не разошлись клиенты, затеявшие шум в своем углу На улице сеял мелкий дождь. Они шли под руку.
— В каком отеле ты остановился?
— В «Паласе».
Ему показалось, что швейцар узнал ее, но он пред» почел не думать об этом. На столе лежал пакет с маркой магазина: доставили его старый костюм. Он спрятал его»
— Я могу принять душ? — спросила женщина.
Пока она находилась в ванной комнате, Мишель едва не уснул. Он пообещал себе неслыханные наслаждения. Но получил куда меньше удовольствия, чем с Линой.
Его обманул бюстгальтер. У нее были маленькие мягкие груди, слишком бледное тело. Она не была даже хорошенькой. Тоже очень хотела спать и не скрывала этого.
Его разбудили в семь утра, потому что поезд был в восемь с минутами. Он одевался в полусонном состоянии. Очень болела голова. Бреясь, он порезался. Ему тоже хотелось принять душ,