«Дело Фершо» стр. 140
улицу Руайаль, в дом, набитый конторами. Макс Блестейн поднялся с ним на лифте, толкнул какую-то дверь, и они оказались у Алекса Блестейна, старшего из братьев, ничуть не менее элегантного, чем младший брат.
Извинившись, они о чем-то тихо пошептались.
— Брат говорит, что вы личный секретарь господина Дьедонне?
— Дьедонне Фершо.
Они переглянулись. Мишель весь дрожал от нетерпения.
— К сожалению, в таком деликатном деле, когда стольким рискуешь… Было бы проще, чтобы господин Дьедонне сам явился повидаться с нами в любой удобный ему час, либо назначил встречу, безразлично где, одному из нас, либо, наконец, вручил вам лично написанное письмо.
Мишель не уступил и весьма гордился этим. Он не произнес ни слова, которое дало бы возможность предположить, что Фершо не в Бельгии. В заключение он сказал:
— Почему бы вам не обратиться за указаниями к господину Эмилю?
Они так и сделали. Эмиль Фершо оказался в Париже, с ним в конце концов удалось связаться. Его разговор с Блестейном-старшим длился довольно долго. Младший, извинившись, удалился:
— Дела, сами понимаете…
— Подойдите, господин Моде. Господин Фершо хочет поговорить с вами лично.
— Алло! Это я с вами виделся в «Воробьиной стае»?..
Стало быть, я имею основания считать, что вы в курсе интересующего нас дела… Алло!.. Вы слушаете? Передайте брату, что мне стало известно из надежного источника, вы слышите? — надежного, что власти будут настаивать на высылке. Добавьте, что его поступки возымели обратное действие, поэтому пусть пеняет на себя.
Я советую ему уехать в Латинскую Америку. Скажите, что я уже перевел туда значительные суммы. Он знает, куда… Час назад я беседовал с мэтром Обеном… Он того же мнения. Сегодняшние вечерние газеты пишут в еще более резких тонах, чем вчерашние… Алло!.. Вы поняли?
Пожалуйста, повторите!..
Мишель повторил и добавил:
— Я тоже сбирался вам позвонить, так как у меня есть поручение к вам. Господин Дьедонне просил передать, что через три дня, что бы ни случилось, документы Меркатора будут опубликованы.
В личном особняке на авеню Гош послышались проклятья:
— Алло!.. Не вешайте трубку… Попросите брата, скажите ему: совершенно необходимо, чтобы он сам позвонил мне. В любое время дня и ночи. Документы никоим образом не должны быть опубликованы.
— Я думаю, господин Фершо не позвонит…
В телефонной трубке стало потрескивать.
— Алло!.. Нас прервали? Вы слушаете? Скажите ему…
На этот раз их действительно прервали. Мишель посмотрел на Блестейна-старшего с неожиданной развязностью:
— Вот так… Благодарю вас…
— Где я могу вас найти, если получу новые указания? Я полагаю, вы можете назвать почту до востребования?
— Я не уполномочен.
Долгое время Мишеля терзали сомнения по поводу Фершо. Разумеется, документы, которые проходили через его руки, и услужливость дельцов и адвокатов подтверждали всю значительность личности человека из Убанги. Но только теперь он так явственно ощутил это, видя, как им интересуются пресса, парламент, общественность. Даже замешанный теперь в этом деле сам Мишель. стал играть в нем свою роль.
На улице он отчего-то подумал, что за ним могут организовать слежку, и действительно, испытав при этом новый прилив гордости, он вскоре обратил внимание на Прохожего, не отстававшего от него ни на шаг. Войдя на площади Брукера в большую пивную, он заказал портвейна и потребовал, чтобы его соединили с Каном и