Библиотека

«Дело Фершо» стр. 147

Размер шрифта
-
+
Тема

заходи туда.

Дожидаясь ее, он еще более растравлял себя. Если она возомнила, что от одной ее улыбки он станет думать о другом, то сильно ошиблась.

— О чем он тебе еще рассказывал?

— О своей жизни в Кожо. О неграх, которые сотни раз пытались его отравить. О белых, которые…

— Когда же он все это успел тебе рассказать?

— У нас было достаточно времени для этого.

— Странно! Похоже, он стремится тебя поразить.

Мы с ним много дней провели вместе, но он не произнес ни слова. Может, он считает меня слишком глупым, чтобы его понять?

— Это не так.

— Что же тогда, по-твоему, его удерживает?

— Ты сам.

— Не понимаю.

— А я, кажется, поняла. Ты его смущаешь. Он не смеет заговорить первым. Боится, что ты станешь насмехаться или подумаешь, будто он хочет набить себе цену.

— В самом деле?

— Уверяю тебя, Мишель.

— Он тебе в этом признался?

— Нет. Но он все время расспрашивает о тебе. Мне кажется, он любит тебя. Все время наблюдает за тобой.

— Чтобы унизить!

Его мучило еще одно воспоминание. Когда он вернулся из Брюсселя, Фершо не потребовал от него отчета о расходах. Мишель сам заговорил об этом:

— Насчет денег, которые вы мне дали…

И в тот же момент почувствовал, что Фершо не сомневается в каком-то проступке с его стороны. По лицу его пробежала тень. Он молча ждал продолжения.

— Я много истратил на телефонные разговоры… Все расходы записаны в блокноте. И еще, я встретил друга, попавшего в трагическую ситуацию. Для него это был вопрос жизни и смерти…

Почему Фершо не пошевелился при этом, почему не усмехнулся, несмотря на свою извечную подозрительность?

— Я одолжил ему две тысячи франков. Он вернет…

В любом случае я вам верну. Можете удерживать из моего жалованья.

Неужели Фершо не мог сказать, что рассматривает эти две тысячи как премию за то, что Мишель выполнил задание? Вместо этого он молча наблюдал, как тот нервничает и много говорит. Потом взял оставшиеся деньги, пересчитал и положил в карман.

— Уверяю тебя, Мишель, ты неверно судишь о нем!

Теперь она его защищала! Старалась приобщить мужа к культу Фершо! Ну не смешно ли? Она, которая до знакомства с ним говорила о нем только гадости! Она, которая всячески старалась охладить пыл Мишеля, низводя колосса до размеров карлика, когда он рассказывал о своем патроне!

А теперь, когда они были вместе все трое… Естественно, это могло сойти за вежливость, за учтивость. Но Фершо не был ни вежлив, ни учтив. То, что он за столом первой подавал еду Лине, еще могло как-то сойти. Но почему он обращался только к ней, когда говорил? Почему, когда Мишелю случалось пускаться в долгие рассуждения, Фершо и Лина обменивались многозначительными взглядами, подтверждавшими, что оба они судят о нем одинаково?

Последние два дня парижские газеты много писали о «человеке из Убанги». Публиковались огромные статьи о нем, его прошлом, его жизни, делах. Воспроизводились фотографии его моторки и хижин, в которых — как писалось — повсюду у него были жены-туземки и дети.

Некоторые газеты яростно нападали на него:

«Финансовый скандал

У мелких вкладчиков похищено 600 миллионов».

Фершо разыскивали. Вся полиция была поднята на ноги. Его фотографии появились во всех провинциальных листках.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.