«Дело Фершо» стр. 162
интересах?
При всей абсурдности такого предложения, можно было подумать, что он уже прочитал лежавшие на столе мокрые газеты.
— Выслушайте меня. Вам может показаться, что дальнейшее пребывание со мной не в ваших интересах.
Я же смею утверждать, что вас ждет удача.
Никогда еще Мишель не чувствовал себя таким спокойным. Еще накануне он дорого бы дал, чтобы услышать от Фершо такие слова, чтобы увидеть его униженным просителем, стремящимся произвести впечатление своими обещаниями.
Однако такой Фершо внезапно утратил в его глазах все свое значение. Он и сам это знал, чувствовал свое унижение и словно делился этим унижением с Мишелем.
Ему было страшно. Страшно остаться одному?
— Вы прекрасно знаете, что я поеду с вами.
— А ваша жена?
Мишель пожал плечами.
— А если она не захочет ехать? — настаивал тот.
— Тем хуже для нее!
В воздухе запахло ненавистными ему сантиментами.
Развернув газеты, он воскликнул:
— Взгляните-ка!
В первой же развернутой им газете он обнаружил свою фотографию. Ее сделали года три назад, когда юношеские черты еще не были такими четкими, как сегодня. Лицо было более круглым и мягким, и хотя ему тогда уже исполнилось семнадцать, он выглядел мальчиком, не достигшим первого причастия.
— Наверное, полиция побывала у нас дома. Только у моих родителей да у тетки, живущей в провинции, была такая фотография.
Он даже воодушевился. Он становился, в свою очередь, важной персоной.
«Полиция проявляет прежнюю сдержанность в информации, но нам стало известно, что она напала на серьезный след, и скоро Дьедонне Фершо и его секретарь будут обнаружены».
Неужто Фершо стал нервничать из-за такого вот короткого сообщения? Может быть, из-за другой заметки?
«ТОЛПА ОСАЖДАЕТ ФИЛИАЛ „КОКОЛУ“ НА БУЛЬВАРЕ ОСМАН
Вчера, во второй половине дня, напротив филиала «Коколу», колониальной компании, которой заправляли братья Фершо, состоялась демонстрация, собравшая так много людей, что власти были вынуждены пустить в ход мобильную гвардию. Мелкие вкладчики и акционеры натолкнулись на запертые двери. В пятом, часу вечера толпа забросала стекла камнями, и с этого момента начались такие акты насилия, что…»
— Что вы намерены предпринять?
Мишель спокойно смотрел на него. Он ожидал от человека, с которым связал свою судьбу, какого-то решения.
— Не знаю. «Арно» утром снялся с якоря.
Эмиль Фершо умер три дня назад, а его брат ни разу о нем не вспомнил. Сначала Мишель думал, что Фершо отказывается покинуть Францию из чувства оскорбленной гордости. В его упорстве, желании любой ценой продолжать борьбу, скрываясь в этом дюнкеркском домишке и нанося врагам все новые удары, было что-то величественное.
Теперь же Моде увидел своего патрона в ином свете.
Фершо испытывал страх! Вот отчего он жил в доме г-жи Снук под видом добродушного и безобидного пенсионера. Кого боялся Фершо? Он не знал. Предположения его казались весьма смутными. Разве можно было, говоря О «человеке из Убанги», утверждать, что он боялся авантюры? Но так или иначе, все было похоже на это. Может быть, он боялся одиночества?
Фершо цеплялся за внешне абсурдные вещи: за игру в белот, за ставшее ему привычным окружение, за печку, которую он топил целый день, помешивая уголь.
Но главным образом он цеплялся за Мишеля.
Этот странный человек никогда не испытывал потребности быть любимым. Напротив, он делал все, чтобы вызвать к