«Дело Фершо» стр. 175
соседа мумифицированную головку индейца.
— Что это такое?
Мишель пояснил.
— Я хочу точно такую же. Да! Непременно!
Тогда он пустился на поиски Голландца. Тысячи людей точно так же разыскивали друг друга. Пассажиры, высадившиеся на берег компаниями, не могли найти своих товарищей и с радостными криками бросались навстречу знакомым.
— Вы не видели Голландца?
Они обнаружили его, слегка пьяного, в убогом подвальчике. Но он уже все продал. Американка пришла в еще большее волнение:
— Узнайте, кому он их продал. Я готова перекупить.
Они зашли к Жефу.
— Только что тут был старик… Он ищет тебя.
— Да пошел он!..
Обычно в порту стоял один корабль. Оживление в городе продолжалось около трех часов. Между двумя представлениями можно было отдохнуть.
В этот раз царило настоящее столпотворение. Различить людей с разных судов можно было только по языку. Когда в порту раздавался гудок, все думали, что это касается их, и официанты и бармены бросались за ними вдогонку, чтобы задержать.
— Это уходит «Стелла Поларис». Другие еще стоят.
У Ника продавщица, увидев Мишеля с богатой покупательницей, хотела сунуть ему комиссионные. Он еще ни разу не пользовался этим источником дохода. Но так поступали здесь все. Завсегдатаи Жефа не могли понять его отвращения.
— Если бы он только захотел, то давно бы перестал жить за счет Фершо, который становился все более слабоумным. Разве не предлагала ему Рене работать с ней?
Она не жила в особом квартале. Это была красивая, здоровая двадцатишестилетняя девушка, певица и танцовщица, выступавшая в «Атлантике». Конечно, она была на содержании. Конечно, ей приходилось часть ночи проводить с клиентами.
Мишель знал ее любовника. Но это был не вульгарный сутенер, а бухгалтер из компании «Френч Лайн».
Четыре года назад он погиб на пирсе. В ту минуту, когда он собирался подняться на борт, где его ждали друзья, лебедка размозжила ему голову.
С тех пор Рене жила одна. Снимала комнату у Жефа.
Кормилась у него. Нередко они с Мишелем садились за один столик. Но каждый платил за себя. На этом настаивала Рене.
Однажды, зайдя к Жефу, чтобы выпить, ему вздумалось подняться к ней. Ее комната выходила на внутреннюю галерею, нависавшую над двором.
— Это ты? — прошептала она, еще не придя в себя от сна… — Что ты тут делаешь?..
Впрочем, отношения их после этого не изменились.
Они оставались друзьями. Заходя к Жефу и узнав, что она еще не вставала, он шел наверх.
Как-то утром, увидев, как он спускается от нее, Жеф сказал:
— Ты разве не понимаешь?
— Не понимаю чего?
— Что этой славной девушке нужен кто-то! Вместо того чтобы возиться со старым кайманом…
В полночь Мишель решил похвастаться перед Рене своим трофеем. Не для того, чтобы вызвать ее ревность.
Он был уверен, что она не снизойдет до этого. Просто ему надо было, чтобы она разделила его радость, его гордость.
Они с американкой много выпили, фамильярничали, как старые знакомые. Курили одну сигарету на двоих, он, не стесняясь, доставал деньги из ее сумочки.
Уже два-три раза Мишель подумывал о том, чтобы отвести свою спутницу в более укромное место. Сначала она сделала вид, что шокирована, что не понимает его, потом рассмеялась:
— Почему вы так спешите? У нас еще масса времени!
Скоро