«Дело Фершо» стр. 185
веранде квартеронку, занятую хозяйством.
Подышав на фужеры для шампанского, Жеф с притворным безразличием пробормотал:
— Может, он действительно болен?
Мишель прекрасно знал, что его собеседник внимательно наблюдает за ним. Вернувшись из Панамы всего три дня назад, он, подобно человеку, оказавшемуся в чужой постели, тщетно пытался занять в доме Жефа удобное для себя место.
Все были с ним очень милы, считая членом их маленькой компании. Быть может, некоторые, такие недальновидные люди, как Фред и Жюльен, были даже искренни. Казалось, Ник тоже проявил сердечность, первым предложив перейти на «ты».
И тем не менее Мишель чувствовал себя не в своей тарелке. Он был неприятно удивлен в первый день, увидев, что Фершо не разыскивает его. Самолюбие его было уязвлено, и он послал Голландца Суску пошататься вокруг дома Со своим обычным безразличием Голландец сообщил, что старик, по-видимому, болен, потому что на веранде он заметил медсестру в голубой наколке.
Мишель был уверен, что Жеф, как обычно, наблюдает за ним Но теперь в его взгляде было что-то неприятное: бельгиец посматривал на него так же, как и Фершо.
Впрочем, не совсем так. Взгляд Фершо с самого начала был полон волнения, иногда в нем мелькала улыбка, если только вообще можно было говорить об улыбке у Фершо! «Человек из Убанги» узнавал в секретаре свои черты в молодости.
Но было между ними и что-то общее. Как и Фершо, Жеф был неразговорчив, с явным пренебрежением относился к социальным условностям. Оба они испытывали полное безразличие к одежде, словно нарочно стараясь выглядеть грязными, вызывающими отвращение, дыша прямо в лицо собеседнику.
— Теперь ты даже из вежливости не сможешь отступить!
Они оба не отличались особой вежливостью. Не говорили «здравствуйте» или «доброй ночи». Иной раз Жеф жал руки, в другой — и не думал обращать внимание на человека, который сидел у него добрый час. Изредка в кафе заходили приезжие.
— Официант! — звал кто-либо из них.
И Жеф с тряпкой в руке, со спущенными на животе, вот-вот готовыми упасть брюками бросал им:
— Тут нет официанта!
— А кто обслуживает? Можно у вас поесть?
— Нет.
— Но ведь это ресторан?
Клиент косился на занятые столики, вдыхая аромат вкусной еды, доносящийся из кухни. Жеф не отвечал, даже не смотрел в сторону пришедших, ходил взад-вперед на опухших ногах, раскачиваясь, как медведь.
— Так есть здесь кто-нибудь? — нетерпеливо вздыхал клиент.
— Вам же сказали — нет.
— Значит, здесь нельзя поесть?
— Нет. Я уже сказал вам — нет.
Разве Фершо не поступал точно так же? Быть может, в действиях Жефа было больше позы. Поэтому он не мог сдержать ликующей
улыбки, подмигивая своим.
Как и Фершо, он тоже держал Мишеля на коротком поводке. Сейчас он позволял ему прохаживаться по кафе. В своей безупречной белой паре (Мишель ежедневно надевал свежий костюм), в синем в горошек галстуке и белых замшевых туфлях, придававших легкость походке, он распространял запах лосьона. Свеженаманикюренные ногти отливали блеском. Он казался непринужденным, удовлетворенным своим отражением в зеркалах, и тем не менее его не оставляло чувство неловкости, от которого никак не удавалось освободиться.
Он не уходил нарочно. Ему нужно было объясниться с Жефом. Пусть тот раз и навсегда скажет ему, что думает. Тогда посмотрим.
— Ты чем-то обеспокоен?
Мишель вздрогнул, словно