«Дело Фершо» стр. 191
Сейчас нам обоим хорошо вместе. Мне было бы жаль, уверяю тебя, если бы я осталась одна. Держу пари, что ты опять бродил около дома бывшего хозяина.
— У меня нет никакого желания вернуться к нему.
— Так в чем дело?
Она не могла понять его. Ни Рене, ни Жеф, ни даже Фершо не понимали его. Лина тоже. Что касается матери, которая считала, что хорошо его знает, то она и представить себе не могла, какой он на самом деле.
Каждый видел только какую-то одну черту его характера, и только ее. По мнению матери, он был способен на все ради достижения своей цели, то есть лгать, лукавить, даже красть. Однако это было совсем не главное!
Лина, скажем, восторгалась его жизнестойкостью и не могла перед ним устоять, когда он был нежен и внимателен. А он умел быть нежен. Лина убедилась в этом. Нежен и жесток — и это она тоже знала. Но прощала. Была готова все простить за одну милую гримаску.
Мнение Жефа отличалось значительной определенностью: Мишель был ненадежным человеком. Как он выразился? Неискренним…
Рене просто не пыталась серьезно во всем разобраться. Мишель был красивый парень. Он был ласков с ней.
Часто — предупредителен. Был лучше воспитан, чем другие клиенты Жефа, проявлял деликатность, о которой
те понятия не имели. Но она понимала, что он лишь стороной пройдет по ее жизни и двинется дальше. Она не знала, куда, но догадывалась, что далеко.
Почему же было не воспользоваться настоящим?
Она обняла его за шею. В ее движении было что-то материнское.
— Послушай. У нас есть немного денег. Хочешь, съездим на несколько дней в Панаму? Развлечешься.
— Нет.
— Из-за старика?
Ну вот, опять она нечаянно его задела.
— Что ты имеешь в виду?
— Ничего. Не сердись. Я подумала, что раз он болен.., или притворяется…
— Он притворяется.
— Тем более!
Мог ли он ей признаться, что приходил в ярость при одной мысли оказаться вдали от дома Фершо? Конечно, это было глупо. Это была западня, цинично подстроенная ему стариком.
И он попал в нее. Частично, кстати, по вине Жефа.
Но угрызений совести Мишель не испытывал. Его тянула к дому Вуольто не жалость и не привязанность.
Если бы три дня назад у него в кармане были деньги, он никогда бы не вернулся ни сюда, ни в кафе Жефа.
Остался бы на «Санта-Кларе» и продолжал плыть вдоль побережья Тихого океана в компании м-с Лэмпсон или без нее.
Какая-то сила толкала его вперед. Настоящее вызывало отвращение. Он топтался на месте и, как ребенок, почти дрожал от нетерпения.
При этом невыносимы становились малейшие детали нынешней жизни — обстановка этой комнаты, синее вечернее шелковое платье на стуле рядом с серебряными туфлями, почти профессиональные жесты Рене, мазавшей губы жирной помадой, вытянув их в гримасе перед зеркалом.
Разве он колебался, жертвуя Линой? А ведь это была жертва. Пусть никто не верит, но все было именно так.
Мишель принужден был следовать своим путем подобно тому, как Фершо шел своим. К этой мысли его привел Фершо, когда рассказал историю о трех неграх, которых ему пришлось убить, потому что это было необходимо, потому что это был его долг.
Он не станет мелким сводником, как