«Дело Фершо» стр. 217
на его лице и тени слабости.
— Все еще ищешь Суску?
Он пожал плечами, словно это не имело значения.
Тогда Жеф сказал:
— Я скажу тебе, где его можно найти наверняка. Иди К Педро в негритянский квартал. Спустись в подвал.
Информация оказалась точной. Старый Педро, державший в деревянном доме маленькое кафе, где почти никто не бывал, преградил было Мишелю дорогу. Но остановить того уже было невозможно.
В подвале он обнаружил с полдюжины туземцев и даже, как ему показалось, белого, с блуждающими глазами распивавших чичу.
— Суска!
Тот взглянул на него пустыми глазами.
— Идем. Мне надо поговорить с тобой.
И с ужасом подумал: а что, если, накачавшись чичи, Суска будет ни на что не годен?
Огромный, вялый Голландец последовал за ним. Они пересекли бульвар под проливным дождем и остановились под чьей-то лоджией.
— Послушай, Суска, ты мне нужен сегодня вечером, через час-два…
Он до боли сжал его руку. И говорил тихо, задыхаясь, путанно, горячо дыша ему в лицо:
— Я дам тебе, сколько захочешь.
А что, если Жеф солгал? Если Суска…
— Пошли. Ты спрячешься и обождешь, пока на веранде не зажжется свет. Понял? Ты не уйдешь? Что ты сказал?
Тот ответил, что сначала хочет вернуться к Педро, что ему надо еще выпить чичи. Мишель возражал. Огромный и молчаливый, Суска не сдавался.
— Ладно. Пошли вместе. Я обожду тебя у двери.
Понял? Но поторопись. Ты не напьешься?
Мишель прижался к стене дома, спасаясь от дождя.
Но уже так промок, что это не имело никакого значения.
Как ни странно, но за ведь день он лишь раз вспомнил Гертруду Лэмпсон: проехала машина, направляясь в «Вашингтон». Американка выполнила свою роль. Даже если он не встретит ее в Чили, ничего не изменится. Дело ведь будет сделано.
Главное теперь заключалось в том, чтобы продержаться несколько часов.
О том, что он весь день искал Голландца, знает Жеф.
Завтра он все поймет, и Мишель жалел, что не сможет быть рядом, чтобы увидеть его взгляд в этот момент.
Вот именно! Он будет далеко от всей этой убогой жизни, так же далеко, как в Панаме от сумрачных улиц Валансьенна. Он даже не будет о них вспоминать. Разве думал он об отце и матери? Вспоминал ли он Лину?
Ровно столько, чтобы представить себе ее лицо, да и то весьма смутно.
Рядом незаметно возник Суска.
— Пошли.
Он провел его, поставил в подворотне в сотне метров от дома Вуольто, убедившись, что оттуда можно увидеть свет на веранде.
Открыв дверь ключом и не заперев ее за собой, он стал подниматься вверх по лестнице.
Вот тогда он впервые почувствовал слабость. Становившись на третьей или четвертой ступеньке, он схватился за перила. Ноги стали ватными и отказывались его слушаться. Итак, сейчас он должен будет все сделать. Подумав, что через несколько минут все будет кончено, он вдруг вспомнил ногу Фершо, которую брат отрезал тому в джунглях Африки, и автоматически двинулся дальше.
Горло его перехватило с такой силой, что в этот момент никто на свете не смог бы вырвать у него хоть слово.
— Под дверью Вуольто виднелся свет. Как и другие коммерсанты, они подсчитывали выручку поздно вечером.
Во дворе Дика Уэллера грузили машину — видимо, прибыло