«Дело Фершо» стр. 76
себе зарок быть верным Фершо до конца, газеты сковали их новыми цепями. Он показал Лине заголовок, и они вместе склонились над расстеленной на столе газетой.
«Одновременно с Дьедонне Фершо исчез молодой человек, не так давно поступивший к нему секретарем.
Сведения о нем, к сожалению, пока весьма скудные. Он назвался Мишелем Моде, но в отеле Кана, где ночевал, возможно со случайной спутницей, записался под другой фамилией.
Его приметы около двадцати лет, худощав, блондин, одет в поношенный габардиновый плащ.
Он поселился в «Воробьиной стае», а затем в Кане вместе с Фершо, сказав, что приехал из Парижа».
Напуганная Лина стала оглядываться, опасаясь, что все клиенты теперь будут смотреть в их сторону. Ощутив свою внезапную значительность, Мишель, напротив, глядел на всех с вызовом
«Семнадцатичасовой допрос
Кан (По телефону.). Комиссар уголовной полиции, уполномоченный вести дело Фершо, на основании выданного следователем Барду постановления, в течение длительного времени допрашивал человека, чья роль в деле весьма значительна.
Речь идет о некоем Франсуа Мореле, бывшем поверенном в делах, личности довольно подозрительной, которого Дьедонне Фершо сделал своим ближайшим советником.
Они часто встречались как в «Воробьиной стае», так и в доме на улице Канонисс.
Приглашенный для дачи показаний о своих отношениях с «человеком из Убанги, Франсуа Морель наотрез отказался отвечать на допросе, продолжавшемся свыше семнадцати часов и во время которого в конторе дельца был произведен тщательный, но безрезультатный обыск Мэтр Обен, парижский адвокат Дьедонне Фершо, был допрошен также, в частности относительно документов, которые стали известны прессе и оригиналы которых разыскиваются.
Похоже, что предпринимаются огромные усилия, чтобы проникнуть в суть скандала, с каждым днем приобретающего все больший и неприятный размах и затрагивающего все новых консульских сотрудников».
В заметке «В последний час» под наспех придуманным огромным заголовком было напечатано:
«В момент, когда номер подписывается в печать, нам сообщают, что дано распоряжение об аресте Эмиля Фершо, брата Дьедонне Фершо и его компаньона во всех
финансовых и коммерческих делах».
Разговаривать в кафе они не решились. Но Мишель не стал словоохотливым и тогда, когда они вышли на улицу.
— Ты думаешь, тебя могут упечь в тюрьму? — настойчиво спрашивала, цепляясь за его руку, Лина.
— Да нет же, не думаю.
Тогда она высказала неожиданную мысль:
— А родители? Твои и мои. Что они подумают, когда прочитают это? Господи, Мишель! Мой отец…
Мишель лишь пожал плечами. Дойдя до порта, он пристально поглядел в темноту, где на якорях покачивался «Арно».
В столовой было темно. Когда там никого не было, хозяйка экономила на освещении. На кухне выпивали двое моряков, поглядывая, как г-жа Снук начищает медные кастрюли.
— Мой.., мой отец дома? — спросила Лина.
— Боюсь, что наш милый господин простудился.
Я услышала под вечер, как он бродит по комнате, и поднялась к нему. Он сидел в пальто и фуражке. Бедняга замерз, но не решался попросить огня. Мы вместе отправились на чердак и достали маленькую печку. Я хотела попросить кого-нибудь, чтобы ее установили, но он не позволил. И сделал все сам. Потом принес из подвала ведро угля, а я отнесла ему горячего грога.
— Идем, Мишель?
Он поднялся наверх и робко постучал в дверь. Комната с сидящим у печки Фершо напомнила ему «Воробьиную стаю».
— Ходили в кино?