Дело о девяти колотых ранах стр. 39
из-под лохматых седых бровей, а потом покачал головой.
— Не знаю, на кого ты похож больше, на Аделарда или на Лорана. Оба были своенравными и любили риск, и, помня об их печальной судьбе, я беспокоюсь за тебя. Возможно, я слишком давлю, но пойми, с тех пор, как ты занял в моей жизни и в моём сердце подобающее тебе место, я чувствую, что ты всё дороже мне с каждым днём. И то, что ты такой наглый и упрямый, что твои глаза такие же, как у моей милой Марианны, заставляет меня всё более ценить каждый час, проведённый рядом с тобой.
— Я всё понимаю, ваше сиятельство, — проговорил Марк, тепло взглянув на него, — и поверьте, я благодарен вам не только за то, что вы избавили меня от необходимости считать каждую монету и поселили в этом доме, но и за вашу любовь и заботу. Я постараюсь оправдать ваши ожидания, насколько это возможно для меня.
— Всё звучало чудесно, пока ты не закончил фразу, — обиженно буркнул маркиз. — Давай перестанем лить этот словесный мёд приправленный перцем, и поговорим о чём-нибудь другом. Что ты делаешь сегодня вечером?
— Мне нужно к графине де Лафайет.
— К этой сплетнице? И именно нужно? — удивился де Лианкур.
— Именно так. Она снабжает нас информацией, а сегодня должна свести меня с несколькими дамами, которые, вероятно, дадут мне весьма полезные для расследования сведения. После этого я сразу же вернусь домой.
— Надеюсь. Впрочем, говорят, что её салон неплох. Когда-то она была очень хороша и остроумна. Может, и я как-нибудь навещу её по старой памяти.
— Кстати, вы помните некоего барона де Вальяна? — встрепенулся Марк.
— Которого?
— Того, у которого дом на улице Монтегю и молодая жена. Он умер пару лет назад.
— Ах, этого… — пробормотал маркиз. — Я не знал, что он умер. Мы с ним почти ровесники.
— Говорят, что последние годы он стал совсем плох и, похоже, выжил из ума.
— Неудивительно. Он и в молодости был не в своём уме. Я был тогда при короле Франциске и носил титул графа де Лорма, как ты теперь. И был таким же красавцем, за что де Вальян терпеть меня не мог, но предпочитал злословить за моей спиной, не решаясь на открытый поединок. Впрочем, это продолжалось недолго. Однажды он со своим отрядом захватил небольшой городок Гёрлиц и разграбил его. В этом не было никакой нужды, к тому же магистрат не поддерживал алкорцев, соблюдая нейтралитет. Франциск, узнав об этом, пришёл в ярость. Он наорал на де Вальяна и даже дал ему затрещину перед всем штабом. В этом Арман был похож на него. Короче, король приказал ему вернуть горожанам награбленное и выплатить компенсацию в той сумме, которую назовёт магистрат. Франциск сам проследил за исполнением этого приказа, а потом выгнал де Вальяна из армии. Заметь, это было время, когда каждый солдат был на счету, но король считал, что лучше иметь десяток верных и отважных воинов, чем сотню ненадёжных мародёров.
— Значит, с тех пор де Вальян не служил в армии?
— А где б он стал удовлетворять свои кровожадные инстинкты? — с презрением спросил маркиз. — Он имел связи и вскоре купил себе место коменданта крепости Рикомбор. Он устроил там едва ли не террор, орудуя в прилегающих землях со своей шайкой, которую лишь по какому-то недоразумению называл гарнизоном. Короче, и об этом стало известно Франциску, и он приказал мне разобраться с ним. Я с налёта выбил де Вальяна из крепости и велел ему убираться на все четыре стороны, пока я не повесил его на дубе, как того хочет король. Он всё-таки был бароном, понимаешь? И имел связи. Он всё понял правильно и уполз в своё имение. С тех пор до смерти Франциска о нём при дворе никто не слышал. Только после этого он вернулся в Сен-Марко, но я не дал ему приблизиться к трону, рассказав всю эту историю сперва Эдмонду, а потом и Арману. Оба они были людьми чести, славились благородством и справедливым отношением к народу, потому де Вальяну дали понять, что он может жить в столице и даже посещать придворные мероприятия, но на королевской службе ему делать нечего. В армию во время компании Армана его тоже не взяли, и он снова удалился в поместье. Больше я ничего о нём не знаю. Хотя, помнится, до меня доходили слухи, что уже при Ричарде он снова объявился в Сен-Марко