Дело о девяти колотых ранах стр. 50
что ваш муж барон де Вальян был убит, а вовсе не умер своей смертью. Потому я вынужден арестовать вас до выяснения обстоятельств его смерти, а также обыскать дом.
— Я вдова вассала Сен-Марко! — заявила она. — Я — баронесса, и вы не имеете право…
— Имею, — перебил он и, вытащив из подсумка приказ графа Раймунда, показал ей. — Пройдите с моими подчинёнными к себе и оставайтесь там.
Он кивнул двум сыщикам, и они подошли к женщине, но она, мрачно взглянув на них, заявила:
— Я сама пойду, — после чего удалилась туда, откуда пришла.
Марк присоединился к поискам. Немногочисленные слуги испуганно прятались по углам и крайне неохотно отвечали на вопросы. Единственная служанка, которая вела себя смелее, личная горничная баронессы не пожелала отвечать на вопросы сыщиков, презрительно кривя губы, и Марк, не желая тратить на неё время, велел арестовать её за компанию с хозяйкой.
Осматривая дом, он обратил внимание, что он не выглядит богатым. Старая мебель, потемневшие картины, выцветшие гобелены были везде, куда он ни входил. Он искал «шкаф смерти» и потому открывал дверцы каждого шкафа, попадавшегося ему на пути, но везде видел только полки со старой посудой или запылёнными тряпками. Он спустился в подвал, осмотрел его, но и там не нашёл ничего интересного.
После этого он решил всё же поговорить с баронессой де Вальян и поднялся в её комнаты. Заглянув по пути в гардеробную, он, наконец, обнаружил там красивые дорогие наряды, свидетельствовавшие о том, что на самом деле она не так уж и бедна.
Он вошёл в будуар, где она сидела на стуле с резной спинкой, меланхолично перебирая струны лютни и при этом хмуро поглядывая на находившихся здесь же сыщиков. Подойдя к резному туалетному столику, он откинул крышку стоявшего там ларца и увидел украшения, мерцавшие драгоценными камнями. Прикинув их стоимость, он подумал, что на эти деньги можно было бы привести дом в порядок и ещё осталось бы, в чём выезжать на пиры.
Звук струн за его спиной смолк и он обернулся. Баронесса смотрела на него со злобным беспокойством.
— Вам обязательно трогать мои вещи? — резко спросила она. — Учтите, если пропадёт хоть одна самая маленькая подвеска или серёжка, я подам жалобу!
Он усмехнулся и прошёл дальше, туда, где в обрамлении красных бархатных гардин виднелась дверь.
— И с чего вы взяли, что мой муж был убит? — крикнула она ему вслед.
Он почувствовал тревогу в её голосе и подумал, что, возможно, она хочет отвлечь его от того, что скрыто за дверью, потому взялся за витую ручку. Тут же сзади раздался стук, отдавшийся мучительным стоном струн упавшей на пол лютни, и Амбер бросилась к нему.
— Там спальня! Вы не смеете входить туда! — крикнула она и едва не вцепилась в его плащ, но один из сыщиков ловко схватил её за руки и оттащил в сторону.
— Тайная полиция может входить в любое помещение в этом городе, — холодно отозвался Марк и толкнул дверь.
Это действительно была спальня, большая, довольно уютная, с хорошей мебелью и свежим бельём на огромной кровати под роскошным балдахином искусно задрапированным алым бархатом. На столике возле окна стоял фарфоровый таз и рядом с ним парный кувшин, на спинку изящного стула был наброшен полупрозрачный шёлковый пеньюар. Похоже, это была самая красивая и богато обставленная комната в доме, где всё, от натёртого мастикой дубового пола до изящных безделушек на полках носило печать роскоши. Здесь даже воздух был напоён чарующими ароматами розы и жасмина.
Марк задумчиво осматривался по сторонам, краем уха слушая, как бранится в соседней комнате хозяйка дома, сражаясь с уже двумя сыщиками. Его взгляд упал на высокий резной шкаф у дальней стены комнаты. Он был выше человеческого роста и подходящей ширины, к тому же имел лишь одну дверцу. Он направился туда, но в этот момент баронессе всё же удалось вырваться из рук сыщиков. Она вбежала в спальню и, оттолкнув его, бросилась к шкафу. Прижавшись к нему спиной, она раскинула руки, в её глазах пылала злоба, смешанная с паническим ужасом.
— Я буду жаловаться! — кричала она. — Это мой дом! По какому праву вы распоряжаетесь здесь! Тут мои вещи, нижнее бельё! Это оскорбительно!
— Это вы убили своего мужа? — спросил Марк,