Дело о наезде стр. 135
мне приходилось пить и похуже, но это было давно.
Примерно без четверти двенадцать на площадку перед оркестром, цокая каблуками, вывалились четыре девицы в набедренных повязках, лифчиках и гвардейских киверах. Это были еще те красотки – ни к одной из них я не подошел бы на пушечный выстрел. У одной были просто грязные колени. Польститься на таких могли разве что мертвецки пьяные. Попрыгав немножко по сцене и сделав глазки постоянным посетителям, девицы с огромным энтузиазмом прогарцевали со сцены. Да, для кабаре это было чистой воды надувательством.
Вскоре после полуночи на сцене появилась Долорес Лэйн. За микрофон она держалась так, как утопающий держится за спасательный пояс.
На ней было платье из желтой парчи, плотно ее облегавшее, и в свете прожектора она выглядела совсем неплохо. Она спела две латиноамериканские песенки. Голосочек слабый, но, по крайней мере, пела она без фальши. Спасал микрофон – без него ее просто никто бы не услышал. Пела она невыразительно, словно вся эта канитель надоела ей до черта, и аплодисменты, которые она получила в награду, легко уместились бы в маленький наперсток.
Она ушла с площадки, и посетители снова принялись танцевать.
Я порылся в бумажнике, нашел клочок бумаги и написал такую записку:
«Не хотите ли выпить со мной? Надеюсь, сегодня
утром вы не набрали в туфли песку».
Рискованная, конечно, записочка. Но ничего, может, как раз на такую она и клюнет. Схватив за руку проходящего официанта, я сунул ему записку вместе с пятидолларовой бумажкой и попросил отдать записку певице.
Вскоре он появился – я допивал вторую порцию виски.
– Она ждет вас в своей комнате. – Он оглядел меня с любопытством. – Пройдите через эту дверь, дальше налево, а там увидите дверь с нарисованной звездой.
Я поблагодарил его.
Он чуть замешкался на случай, если мне придет в голову еще раз слазить в карман за бумажником, но ничего такого мне в голову не пришло, и он смылся.
Допив виски и заплатив по счету, который, кстати говоря, тоже оказался крупным надувательством – раза эдак в три, – я направился к указанной двери и очутился в проходе за сценой.
Прямо передо мной находилась довольно обшарпанная дверь с выцветшей звездой. Я постучал, и женский голос ответил:
– Войдите.
Я повернул ручку двери и шагнул в маленькую комнату. Зеркало, туалетный столик, шкаф, два стула, в углу – ширма, на полу – вытершийся ковер.
Перед зеркалом, колдуя над своим лицом, сидела Долорес. На ней был халат из красного шелка, чуть распахнувшийся, и я имел возможность созерцать ее холеные ноги в нейлоновых чулках.
На столе стояла наполовину пустая бутылка джина, а рядом – стакан, наполненный либо джином с водой, либо чистым джином.
Она не обернулась, но посмотрела на мое отражение в зеркале.
– Я так и подумала, что это вы, – сказала она. – Хотите джина? Где-то здесь должен быть стакан.
Я сел.
– Нет, спасибо. Я сегодня пью виски. В общем-то, я хотел угостить вас.
Она наклонилась вперед – получше рассмотреть себя в зеркале. Потом взяла кроличью лапку и смахнула пудру с темных бровей.
– Почему?
Мне показалось, что она немного пьяна.
– Понравилось, как вы пели, и я решил, что бутылки шампанского это стоит, – сказал я, наблюдая