Дело о наезде стр. 40
моему удивлению, в этом хрупком теле оказалось довольно много силы. С трудом понимая, что происходит, я пытался подмять ее под себя. Но тут ей удалось высвободить одну руку, и она со всего маху хлестнула меня по лицу.
Удар сразу же привел меня в чувство.
Я отпустил ее, она вскочила на ноги и побежала к машине.
Я сидел не двигаясь и смотрел в сторону океана. Вдруг в тишине затарахтел двигатель моего «кадиллака».
Я вскочил на ноги.
«Кадиллак» уже двигался.
– Люсиль! Остановитесь! Люсиль!
Мотор взревел, машина, прыгая по кочкам, сделала немыслимый разворот и помчалась по дороге.
– Люсиль!
Я бросился вдогонку, но тут
же остановился.
Сжав кулаки, я стоял и слушал ровный гул двигателя моего «кадиллака». Постепенно гул затих.
IСледующие три дня жизнь моя текла по установленному распорядку. Каждое утро в девять часов я приходил на работу, уходил в семь, в итальянском ресторанчике у обочины ведущего к «Гейблз» шоссе проглатывал легкий ужин и ровно в восемь звонил в дверь большого дома. Часа полтора мы с Эйткеном обсуждали все текущие дела, потом я уходил и садился в «кадиллак», где меня ждала Люсиль.
Ради этого момента я и жил все последние дни. Все остальное превратилось в вынужденную обязанность, от которой я хотел отделаться как можно быстрее. И лишь когда я говорил Уоткинсу: «Спокойной ночи» – и слышал, как за мной закрывалась парадная дверь, тогда, и только тогда, я действительно начинал жить.
С половины десятого до одиннадцати мы с Люсиль колесили по пустым улицам, избегая оживленных главных магистралей. Говорили мало: во время разговора она никак не могла сосредоточиться на вождении, и машина начинала вилять из стороны в сторону. Кроме того, ощущение власти над «кадиллаком» приводило ее в неописуемый восторг, и прерывать это упоение мне не хотелось. И только когда машина подкатывала к железным решетчатым воротам «Гейблз», несколько минут мы разговаривали.
За эти три вечера я влюбился в нее до такой степени, что мне стоило огромных усилий не выказывать своих чувств.
Никаких признаков поощрения с ее стороны я не замечал. Она обращалась со мной как с другом, общество которого ей приятно, и не более того.
Гораздо больше меня беспокоило мое собственное к ней отношение. Я был уверен, что при малейшем поощрении с ее стороны я не смогу удержать себя в руках.
Я прекрасно сознавал, что играю с огнем. Узнай Эйткен о том, что происходит за его спиной, он тут же выбросит меня вон. В первый вечер она сказала, что он ярый собственник. Я сам знал его достаточно хорошо и не сомневался: он и секунды не потерпит, чтобы я развлекался с его женой, пусть даже наши отношения будут десять раз платоническими. Нужно прекратить эти встречи, пока не поздно, говорил я себе, но потом убеждал себя: раз Люсиль в меня не влюбляется, никакого вреда наши занятия принести не могут.
Когда мы прощались в конце третьего вечера, я напомнил ей, что завтра вечером не приеду.
– Мистер Эйткен отпускает меня на выходные, – объяснил я. – Так что завтра меня не будет.
– Что же, значит, завтра я останусь без урока? – спросила она, круто повернувшись ко мне на сиденье.
– Да, теперь только в понедельник