Дело о золотой мушке стр. 89
концов, немножко им попользуемся…
– А затем он, разумеется, исчез. Где вы его оставили?
– В реквизитной.
– Кто-нибудь мог туда войти?
– Да кто угодно. В какой-то момент поздно вечером в четверг он просто испарился…
– И с ним вместе, сдается мне, кое-что еще? – И Фен назвал эту пропажу.
Джин с недоверием воззрилась на него.
– Как вы узнали? – спросила она. В ее глазах на мгновение промелькнул панический ужас.
– Это было бы очень удобно. Надо думать, патроны вы не тронули? Они ведь были не нужны вам.
Она отрицательно покачала головой.
– Где они были, когда вы взяли пистолет? – продолжал напирать Фен.
– Я… Я, честно, не помню.
– Может быть, они исчезли в какой-то момент во время вечеринки?
– Да, вероятно.
Фен кивнул, по-видимому удовлетворенный таким ответом.
– Так я и думал, – сказал он. – Да и то, что они там вообще были, подтверждается лишь случайно оброненной репликой капитана Грэма.
Он замолк ненадолго, а затем спросил:
– А теперь, может быть, вы мне расскажете, куда ходили вчера вечером, – честно, а не как полиции?
Она побледнела.
– Я сказала полиции правду. Я не убивала Изольду. Я весь вечер провела в своей комнате в колледже.
– Думаю, это не так, – произнес Фен.
Ее глаза наполнились слезами.
– Поверьте, мистер Фен, это правда! Я не убивала Изольду.
Фен был несколько смущен.
– Я, собственно, не говорил, что это вы. В любом случае мне настолько хорошо все известно об этом деле, что ваши уверения теперь не имеют никакого значения. Просто я люблю все раскладывать по полочкам.
– Вы знаете, кто это сделал? – Она наклонилась вперед, и у нее на мгновение пресекся голос.
Фен кивнул в ожидании неизбежного вопроса.
– Вам обязательно рассказывать об этом полиции? То есть…
Фен вздохнул.
– Честное слово, – сказал он, – вы – то ли самые милосердные, то ли самые безнравственные люди, которых я видел на своем веку. Все вы, как один, хотите замолчать это дело. Меня это страшно обескураживает.
Джин встала и принялась шагать по комнате.
– Ну, так что же? – спросила она.
– Об этом, – ответил Фен, – я еще должен поразмыслить. Вы, простите мне такие слова, плохо умеете врать, мисс Уайтлегг. Но, с другой стороны, ловких притворщиков в этом деле не наблюдается вовсе. От начала до конца, – он внимательно посмотрел на нее, – все оказалось неумелой путаницей, зачинщика которой видно за версту. Это наводит тоску. Никакой битвы умов. Это было легкой победой, и, как все легкие победы, она оставила у меня неприятный привкус. Может быть, именно поэтому мне так не хочется выдавать беднягу – атавистический пережиток кодекса чести. Слишком уж просто одержать верх над второсортными мозгами.
Джин повернулась к нему. Ее глаза горели гневом.
– А вам не приходило в голову, – воскликнула она, – что тот, кто это сделал, мог просто не придавать значения притворству и всем этим до мелочи проработанным интеллектуальным задачкам, которые вам приносят столько удовольствия?
– Мне это приходило в голову, – холодно ответил Фен, – и сначала, думаю, этот человек так и был настроен. На мысль об этом наводит то, насколько мало он старался быть осторожным. Однако, когда дело дошло собственно до убийства, этот человек в последний момент решил создать криптограмму, и, как все импровизированные криптограммы, эту до отвращения просто было решить. –