Дело о золотой мушке стр. 94
только на этом все и закончилось – какое было бы облегчение!
– Боюсь, Фен знает, что делает. Меня с ума сводит, что все оказалось в его руках. Он хотел, чтобы я проговорилась…
Дональд бросил на нее быстрый взгляд.
– Проговорилась о чем?
Она насторожилась:
– Ты же знаешь…
Он кивнул, затем остановился и, повернувшись, положил руки ей на плечи.
– Джин, – сказал он, – я решился. Как только окончится этот семестр, я пойду добровольцем в ВВС. Все равно там собрались чуть ли не все органисты страны. А ты тем временем закончишь свои дела здесь, и – ну, как только я получу патент на офицерское звание, я бы хотел, чтобы ты вышла за меня замуж.
Она засмеялась – коротким счастливым смехом.
– О, Дональд, как это было бы прекрасно! Я брошу театр и буду вести для тебя хозяйство. Мне кажется, что только этого я на самом деле всегда и хотела. – Она смотрела на него некоторое время полными слез глазами. Они поцеловались.
Откуда-то из зачарованного тумана послышался бой часов. Дональд вздрогнул.
– Боже, – сказал он, – утреня через четверть часа. – Он взял ее за руку. – Пойдем, дорогая. Я сыграю полный хорал в честь нашей свадьбы – «Пусть светлый Серафим» для антема – и найму хор собора Святого Павла, чтобы он спел его.
– Совершенно непонятно, – говорил Николас некой блондинке, – зачем это людям в наши дни жениться. Доводы в пользу этого, приводимые Церковью Христовой на земле, стали, благодаря достижениям науки, ни с чем не сообразными. Хотя мне нравится наблюдать, как снизились церковные стандарты. Сначала образцом добродетели считалось полное целомудрие, а брак был отступлением от него. Теперь стандарт добродетели – брак, а любовь вне брака – отступление от образца. В наши дни никто всерьез не воспринимает слабость, которая подразумевается словами: «Те, кто не наделен даром воздержания», – вздохнул он. – Очень жаль, что в наши дни никто ни в грош не ставит целомудрие; даже церковь забыла о нем, наряду с чином покаяния и прочими затруднительными и неудобными частями ее ритуалов. – Он снисходительно улыбнулся. – Конечно, в браке есть свои преимущества: он хотя бы освобождает от утомительного и снижающего половое влечение процесса ухаживания.
– Ох, не умничай, Ник, – с отвращением сказала блондинка.
– Наоборот: я пытался снизить свою речь до понятного тебе уровня. Хочешь еще выпить?
– Нет, спасибо. – Блондинка скрестила весьма привлекательные ноги и тщательно оправила на них юбку. – Расскажи мне, пожалуйста, об убийстве. Хочу все про него знать!
Ник недовольно фыркнул.
– Я по горло сыт этим убийством и до конца жизни не хочу слышать о нем ни слова.
– Ну, а я – хочу, – настаивала блондинка. – Они знают, кто это сделал?
Николас помрачнел.
– Фен думает, что знает, – ответил он. – Мне известно, что в других случаях он был прав, но я не верю в непогрешимость сыщиков.
Блондинка не унималась.
– Если он говорит, что знает, поверь мне, так и есть. Я следила за всеми делами, которые он расследовал, и Фен никогда не ошибался.
– Что ж, в таком случае, надеюсь, он будет хранить молчание. Вот и все.
– То есть ты не хочешь, чтобы убийца был арестован? Хорошенькое дело! – возмутилась блондинка. – Убивать девушек и выходить сухими из воды!
– С некоторыми девушками, – сурово