Дело табак стр. 189
вооружившись уймой острых ножичков, ох боги, вломился в каюту, где, как он думал, спит мой маленький сын? Почему я всего лишь вырублю тебя, хоть и презираю себя за каждый глоток воздуха, который я тебе оставляю? Я отвечу, мистер. Между тобой и внезапной смертью сейчас стоит закон, которого ты не признаешь. И сейчас я разожму руки, исключительно чтоб ты не сдох, ведь я не могу этого допустить. В любом случае, советую даже не пытаться сбежать, потому что Вилликинс не ограничен никакими условностями, а еще он безжалостен и очень привязан к Юному Сэму, который, как я рад отметить, спит в каюте с матерью. Понимаешь? Ты вломился в одноместную каюту, где должен был спать маленький мальчик. К счастью для тебя, я тот еще хитрец, мистер Стратфорд, потому, что если бы ты влез в каюту к моей жене, которая храпит как мужчина, хоть я никогда не посмею ей об этом сказать, ты обнаружил бы, что в ее распоряжении внушительный запас оружия. Учитывая темперамент Овнецов, она, вероятно, сделала бы с тобой что-нибудь такое, что даже Вилликинс сказал бы: «Ого, мэм, вы немного перестарались». Что они имеют, то хранят, мистер Стратфорд.
Ваймс усилил хватку.
— Ты, наверное, думаешь, что я идиот. Между прочим, какой-то тип, которого считают великим мыслителем, однажды сказал: «Познай самого себя». Так вот, я знаю самого себя, мистер Стратфорд, к собственному прискорбию, я знаю себя до донышка, и благодаря этому я знаю тебя не хуже собственного лица в зеркале. Ты мелкий тиран, которому все легче и легче было нарушать закон и который решил, что остальные — ненастоящие люди, не такие, как ты, а для того, кто так думает, не бывает слишком тяжких преступлений. Нет преступлений, на которые бы ты не пошел. Подумай вот о чем: тебя повесят, а лорда Ржава, твоего хозяина, скорее всего, отпустят восвояси. Ты и правда думал, что он тебя защитит?
Распростертый на полу Стратфорд что-то проговорил.
— Прошу прощения, не расслышал!
— Я желаю сделать добровольное признание! — выкрикнул Стратфорд.
Ваймс покачал головой, хоть тот и не мог этого видеть.
— Стратфорд, тебя повесят, что бы ты ни сказал. И я не собираюсь с тобой торговаться. Ты наверняка и сам понимаешь, что тебе нечего предложить. Все очень просто.
Стратфорд прорычал:
— Будь он проклят, я все равно скажу! Ненавижу этого скользкого ублюдка! Что ты от меня хочешь услышать?
Ваймс порадовался, что Стратфорд не видит его лица. Он произнес:
— Не сомневаюсь, патриций Ветинари будет очень рад всему, что вы ему расскажете, сэр. Нрав у него изменчивый, и наверняка есть повешение и повешение.
Стратфорд, тяжело переводя дух, сказал:
— Все пили этот чертов коктейль, я сам видел. Ты выпил три и нализался в стельку!
Послышался смех, и дверь приоткрылась, впустив полоску света.
— Его светлость получил, так сказать, детскую версию, — ответил Вилликинс. — Извините, командор. Имбирь, чили, капелька огуречного сока и много кокосового молока.
— Кстати, очень вкусно, — заметил Ваймс. — Забери его отсюда, Вилликинс, а если попытается что-нибудь выкинуть, ты по природе своей знаешь, что делать.
Вилликинс поклонился и сказал:
— Спасибо, командор, я ценю ваш комплимент.
Отпуск у Сэма Ваймса закончился.
Конечно, последние дни были полны не только развлечений — исключено,