День карапузов стр. 71
свалился прямо на ровном месте, потому что мама случайно выпустила его руку.
Пришлось Пете поспешить на помощь маме.
– Послушай великого психолога! – авторитетно сказал он. – Дети делают все наоборот! Чтобы они не хотели в пропасть, надо их туда сталкивать! Вот посмотри!.. А ну иди сюда, маленький мальчик! Цып-цып!
И, схватив Сашу за руку, он потащил его к пропасти. Саша пришел в ужас и на четвереньках стал от нее отползать. За Сашей стали удирать и Рита с Костей.
– Почему-то старших братьев дети слушают лучше, чем родителей, – заметила мама.
– Потому что не питают на их счет иллюзий, – сказал папа.
Еще через час, когда начинало уже темнеть, папа с Покровским докопались до второй ступеньки. Она состояла из двух длинных плоских камней, которые, в свою очередь, упирались еще в два камня, поставленных вертикально. Первый камень они так и не смогли перевернуть. Он сидел в земле как влитой. Зато тот камень, что рядом, чуть поигрывал под рукой. Навалившись, Покровский легко сдвинул его с места.
– ПУСТО! – воскликнул он, отпрянув.
Под камнем не было ничего, кроме сонной ящерки, из-за которой едва не подрались Саша с Костей.
– Может, там глубже зарыто? Может, миноискателем проверить? – тоскливо предложил Покровский.
– Погоди! – сказал папа Гаврилов. – Я думаю, тут все гораздо проще.
Он опустился на колени и стал осторожно ощупывать почву. Потом, почти коснувшись щекой земли, скользнул ладонью под соседний неподвижный камень. Под камнем обнаружилась узкая ниша, примерно в полторы ладони шириной. Папины пальцы вначале скрылись в ней, а потом что-то нашарили.
Папа тащил, а Покровский с Петей нетерпеливо прыгали над ним, хватая друг друга за плечи. Наконец папа перестал тащить и выпрямился. В руках у него была жестяная коробка, видимо из-под листового табака. Буквы с нее давно стерлись. Только каким-то чудом уцелело нарисованное краской лицо франтоватого джентльмена с невероятно пушистыми усами, делавшими его похожим на кота, и с огромной курительной трубкой в зубах.
– Ну как? – жадно спросил Петя.
– Да вот! – сказал папа. – Не знаю!
– Ну она хотя бы легкая или тяжелая?
– Средняя, – сказал папа.
Подсунув под крышку коробки ноготь, он осторожно открыл ее. В коробке оказалось маленькое медное колечко, огрызки двух карандашей – синего и красного, фарфоровая куколка в платье и маленький ножичек с ручкой из перламутра. Кроме того, в жестянке таилась и маленькая выгнутая полубанка-полубутылка, туго заткнутая крышкой. Необычный какой-то пузырек, который можно было обнаружить, наверное, только в доме у доктора. Внутри пузырька, плотно прилегая к выпуклому стеклу, лежала небольшая фотография.
На фотографии был бородатый мужчина в светлом пальто. Рядом с ним женщина с серьезным лицом и семеро детей. Старший мальчик одет как гимназист, младший мальчик в матроске и с очень толстыми щеками. Потом четыре девочки в белых платьях, очень похожие друг на друга, видимо погодки, и младенец на руках у женщины. Голова у младенца смазалась, потому что он, видимо, ею вертел. Сзади на снимке синим карандашом было написано: « ЭТА МЫ !»
– Их тоже семеро! – мгновенно сосчитав, закричала Катя. – Семеро детей у них! Представляете? Как у нас!
– И это все? – спросил Покровский. – А где же сокровища? Где фамильные бриллианты?
– А дети не бриллианты? – спросила мама, но Покровского это сравнение не утешило.