День, когда пропали ангелы стр. 107
Найдя выключатель, я щелкнул им, однако ничего не произошло: лампочка перегорела.
Единственным источником света осталось небольшое круглое окошко в дальнем конце, покрытое толстым слоем пыли, как окна в доме мистера Джинна. Из окошка падал тусклый свет. Я прислушался – не вошел ли кто в дом, но ничего не услышал, кроме обычных звуков, что раздаются на ферме летом: гудели и жужжали жуки, пели птицы, тарахтел мотор трактора, копошащегося на поле. Все они доносились откуда-то издалека, словно я сидел на дне колодца.
По центру чердака пролегал свободный проход, а по бокам от него стояли ящики, коробки, черные мусорные пакеты и большие пластиковые контейнеры, деревянные сундуки, а также корзины, битком набитые фотографиями и рождественскими украшениями. Призраки прошлого. Иногда от главного прохода ответвлялась узкая тропинка, дающая доступ к дальним углам чердака. Должно быть, мистер Теннин спрятал свои ценности в одном из таких ходов.
Нужно было понять, куда идти, чтобы оказаться над моей комнатой, ведь когда я слышал, как наш постоялец двигает вещи, он находился прямо у меня над головой. По узкой тропинке между коробками, что вела к скосу крыши и углу дома, я стал пробираться вперед. В некоторых местах, где выступали ящики или цеплялись за ноги пыльные целлофановые пакеты, я протискивался боком.
Чем дальше
я продвигался, тем ниже спускался скос крыши. Наконец я пригнулся, чтобы не удариться о балки головой. Было очень темно. В итоге я вынужден был опуститься на четвереньки. Все покрывал толстый слой пыли, а паутина – настоящая и воображаемая – хватала меня за волосы. Я попытался нащупать небольшие коробки, которые можно сдвинуть, – ведь именно там спрятал свой секрет мистер Теннин.
Меня охватил жар. Стало почти невозможно дышать. Я уже решил вернуться в свою комнату и взять фонарик, но тут послышался звук, который заставил меня похолодеть от страха. Далекий, но одновременно близкий и знакомый, он определенно донесся из дома. Это был звук хлопнувшей входной двери.
Часть III
Меч
Смерть – лишь переход
из одной комнаты в другую.
Но знаете, для меня есть разница.
Потому что в той, другой, комнате
я обрету способность видеть.
Моя жизнь – это жизнь старика, чьи друзья ушли. Я коротаю дни в одиночестве на ферме, заново отстроенной отцом далеко-далеко к северу от города.
На моем столе большой календарь, расчерченный на квадраты по дням. В некоторых подписано карандашом что-то вроде «Посадить последнюю кукурузу» или «Отдать кабачки Джерри». Но в основном клетки пусты, как пусты мои дни, что повторяются вновь и вновь.
Но на завтрашней клетке стоит одно слово, которое я почему-то написал большими буквами:
ПОХОРОНЫ.
Отведя взгляд от календаря, я перевожу его на распахнутое окно, за которым цветет чудесный день, необычайно прохладный для лета. С моего места видно дуб и переулок, а если податься вправо, то еще и пустырь, где стояла церковь. Порой полуденная красота природы так меня завораживает, что я могу любоваться ею часами.
Конечно, все это связано с моим преклонным возрастом и унылым времяпрепровождением.
Передо мной на столе коробка – утром я принес ее с чердака. Эту коробку я не открывал десятки лет, к ней прилипли года и паутина. Я смахиваю пыль с крышки,