День, когда пропали ангелы стр. 165
– Извините?.. – пробормотала Абра.
– Вы пришли! – повторила женщина. – Старые ведьмы сказали, что вы придете.
– Правда? – удивился я.
Она кивнула.
– Старухи дали моему парню про`клятую чашу, и с тех пор он ни разу не проснулся.
Я посмотрел на ее «парня». С трудом верилось, что он находился во власти какого-то проклятия, кроме алкоголя и лености.
– Он спит с того вечера? – переспросила Абра.
Женщина снова кивнула.
– Завалился сюда и дрыхнет, я уж было решила, он никогда не проснется… – Она опять залилась слезами.
– Так что же дальше? – осведомился я.
– Забирайте чашу, – отрезала балаганщица. – Просто хватайте ее и выметайтесь. Так сказали старухи, о да, так они и сказали: мол, когда двое ребятишек придут за чашей и заберут ее, твой муж очнется. Именно это они и обещали!
Мы с Аброй снова переглянулись.
– А как насчет э-э-э пса?
– И он тоже, – скорбно качая головой, ответила женщина. – Он тоже.
Я подошел к спящему, склонился и поднял каменную чашу. Балаганщик легко, словно с облегчением, выпустил ее из рук. Чаша оказалась очень тяжелой, а на ощупь напоминала наждачную бумагу. Когда я впервые прикоснулся к ней, мне померещилось, что внутри что-то есть, – будто падающая звезда перелетела от одной стенки к другой.
Я пригляделся, но увидел лишь блики камня. Он странно мерцал, словно он был не с нашей планеты или вовсе из другой части Вселенной. Или, возможно, принадлежал иному времени.
Абра придержала для меня полог палатки, но ее хозяйка так и не встала. Она подалась вперед, а затем снова опустилась на колени и забормотала что-то похожее на молитву. Мужчина принялся ворочаться на подстилке, а собака заскулила.
Выйдя наружу, я прищурился – солнце светило слишком ярко. Вокруг царил самый обычный тихий день.
Мама Абры так обрадовалась, что мы вышли из парка вовремя, что даже не спросила про каменную чашу. А может, и вовсе ее не заметила.
Мы забрались на заднее сиденье машины и водрузили чашу посередине. Подъехав к дому Миллеров, миссис Миллер поспешила внутрь, чтобы поскорее освободить мужа от обязанностей няни, а мы с Аброй так и остались сидеть в пикапе и таращиться друг на друга.
Было решено спрятать чашу в горной пещере в конце Дороги-в-Никуда. Путь вышел долгим, чаша была тяжелой, но мы упрямо пробирались сквозь чащу, настороженно озираясь и прислушиваясь, не притаился ли где-то в тени Амарок.
Мы подошли к маминой могиле на лесном кладбище, и у меня участилось дыхание. Бурая почва, которой засыпали гроб, была еще свежей. Кто-то возложил у надгробия букет тюльпанов – желтых с красными прожилками по всей длине лепестков. Красными, как низкое закатное солнце.
Опустившись на колени, я прочел надпись:
ЛЮСИ ЛИ ЧЕМБЕРСЖЕНА И МАТЬВстретимся на краю светаИз-под десятка тюльпанов что-то выглядывало, поэтому я поднял их и положил на верхушку надгробия. И увидел маленький зеленый росток с белыми бутонами.
Древо Жизни…
Кто-то вынул его из ветки, принес на могилу и посадил в неглубокой ямке. Зеленые листья немного поблекли, и цветы уже были не такими белыми, как прежде, скорее приобрели болезненно-желтоватый оттенок. Древо умирало, это было очевидно. В глубине души у меня снова сгустилась старая тьма.
– Кто принес его сюда? – благоговейно прошептала Абра.
Я не знал, что и сказать. Мы посидели молча. С