День, когда пропали ангелы стр. 166
облегчением я понял, Древо забрала не Абра, и разочаровался в себе за то, что ей не поверил. Что со мной приключилось такое, от чего я перестал доверять лучшей подруге?
Однако, увидев росток на кладбище, я еще больше утвердился в своих сомнениях и решимости. С одной стороны, стало сложнее верить, что этот побег может каким-то образом вырвать мою мать из пасти смерти, такой он был крошечный, такой хрупкий. С другой – вот же он, здесь. Древо Жизни снова ко мне вернулось. Я подумал, это что-нибудь да значит.
– Оставим его на кладбище, – постановил я.
Так мы и сделали.
В любом случае росток
был слишком слабым, чтобы его снова куда-то пересаживать, поэтому я замаскировал Древо желтыми в кровавых прожилках тюльпанами, скрыв от посторонних взглядов. Глубоко вздохнув, я поднялся на ноги, водрузил каменную чашу на надгробие матери и пошел прочь. Я покинул Абру и кладбище, все дальше уходя от скалы с пещерой. Я чувствовал, что Абра наблюдает за мной. Где-то за деревьями шумела река. Бесконечный звук, бурление жизни. Воды с тысячелетней историей с ревом изливались в долину, устремляясь к Дину, и уносили мои мысли с собой. Я слышал позади шаги Абры, но ничего ей не сказал. Мне нужно было подумать.
Между кладбищем и рекой торчали особняком три большие усыпальницы из гранита. Я все гадал, зачем их воткнули там в землю, словно гротескные саженцы. Наверное, склепы спасали тела от наводнения, когда река выходила из берегов, но точно я не знал. На одной из усыпальниц была надпись – тонкие прописные буквы вдоль крыши.
«В память о Жозефине М. Джинн». По обе стороны склепа были указаны даты ее рождения и смерти.
– Семьдесят лет… – пробормотала Абра, и я вздрогнул. Я уже забыл, что она шла за мной. – Интересно, эта могила как-то связана с мистером Джинном?
К столбу была прикреплена небольшая металлическая пластина с гравировкой, но слова уже не поддавались прочтению.
Я посмотрел на Абру, та уставилась на меня.
– Мне кажется, не стоит отдавать чашу старику, – сказала она.
– И мистеру Теннину тоже, – кивнул я.
– Не знаю, – тихо пробормотала Абра. – Ему-то, похоже, можно доверять.
Я не доверял никому. Мне не хотелось занимать чью-то сторону, выбирать между Теннином и Джинном, и полагаться я мог только на себя. Я был на своей стороне, пытаясь добиться как можно большего при помощи всех, кто не прочь был оказать мне поддержку.
Мы постояли немного, тая от летней жары. Река, скрытая деревьями, манила к себе. Вот бы лето сложилось иначе… Мы бы плавали на лодке по реке – вниз по течению к церкви и извилистым путем к городу. А когда наплавались бы – вернулись к нам на ферму и вошли бы в дом, окутанный ароматом шоколадного печенья, которое испекла мама.
Вот бы… Но вместо всего этого мы в душный день молча стояли на кладбище, стараясь сообразить, что делать с каменной чашей.
Мы вернулись к могиле мамы, и я забрал чашу. Та была тяжелой, но уже не такой, как прежде, словно мои руки привыкли к ней. Или чаша привыкла ко мне.
– Готов оставить ее в пещере? – спросила Абра.
Идея насчет места показалась мне отличной. Пещера находилась позади фермы мистера Джинна,