День, когда пропали ангелы стр. 176
поднялся ветер и потушил ее. В узком луче фонарика показалась тонкая струйка дыма от сгоревшей головки. Вздохнув, я попытался еще раз. Спичка за спичкой загорались и неминуемо гасли. Осталось три последних, когда наконец получилось перенести пламя.
Сначала оно заплясало на бумаге и листьях, и вверх потянулся тонкий дымок. Я подул на крошечный огонек, он перескочил на ветки, те затрещали, и в небо полетели искры. Я поспешил принести еще хвороста. Костер на тот момент был примерно в трех футах от пещеры.
Древо Жизни немного сникло, словно от огня ему было душно. Ногой я оттолкнул пылающие ветки еще на несколько футов и добавил растопки.
Все озарил свет костра, и я убрал фонарик, а потом снова проверил Древо. Росток вдруг окреп, а маленькие бутоны ожили.
Они медленно поворачивались к пламени, как подсолнухи к солнцу. Лепестки раскрылись, впитывая свет.
Я присел, опершись спиной на скалу, и уставился в огонь, время от времени поглядывая в пещеру, и всякий раз мне казалось, что Древо выглядит все лучше и лучше.
От тепла мои веки потяжелели, пляшущий свет успокаивал, и я откинул голову на скалу. Я сделал все, что мог. Теперь оставалось только ждать.
Отсветы огня раскачивались, словно медальон гипнотизера. Не было ничего, кроме меня, пламени, скалы за спиной, Древа Жизни и изменчивых теней. Я представил, что по ту сторону леса раскинулась не река, а океан. Океан, уходящий в вечность.
А вдруг, если плыть долго и упорно, не позволяя штормам одолеть корабль, я достигну берега, где ждет мама? Она стоит наверху белой скалы, заслоняя рукой глаза от солнца, что бросает свет на кристально чистую воду.
Исчезло все, кроме меня, пламени, скалы и деревьев. Словно я оказался у начала времен. Словно я первый человек на земле и все возможности и надежды начинаются и заканчиваются мной и маленьким Древом Жизни в пещере позади. Огонь больше не был огнем – он был солнцем нашей планеты, юным и новорожденным.
Деревья не были зрелыми деревьями – их будто сотворили недавно. Даже тени утратили свою странную природу и стали молодыми, игривыми и безобидными.
Все эти мысли вскружили мне голову, я уснул и увидел во сне начало мира.
Среди ночи я проснулся. Костер почти потух, так что я подбросил веток. Пламя взметнулось вверх, и мне показалось, что среди верхушек деревьев крадется Амарок, покачиваясь в такт самым верхним веткам.
Я прижался к скале и замер, надеясь, что он меня не заметит. Зверь не спрыгнул на землю, но, похоже, остановился и стал наблюдать за мной в ожидании, что же будет дальше.
Еще я увидел силуэт человека или кого-то, похожего на человека, только выше и красивее, хотя это была всего лишь тень. Но стоило подбросить хвороста в костер, как она растворилась в ночи.
Я снова уснул.
Не знаю, что меня разбудило. Может быть, спина окоченела от неудобной позы и камня. Или мне не дал спать серый туман, подсвеченный тусклым светом, заливающим лес, или отдаленный рокот грозовых туч. А может, я почувствовал, что огонь погас, и его предсмертный вздох овеял меня дымом, дымом, который струился и смешивался с туманом.
Или же я почуял чье-то приближение со стороны Дороги-в-Никуда, услышал хруст