День, когда пропали ангелы стр. 206
мистером Теннином. Втроем мы сложили тюки сена и вычистили пол. Отец спустился вниз, а мы с мистером Теннином принялись вдвоем сгребать остатки сена вилами и сбрасывать через дыру в полу.
– Я нашел его, – тихо сказал я. – Первый элемент. Камень.
Мистер Теннин продолжал работать как ни в чем не бывало, а заговорив, почти не шевелил губами, будто кто-то за нами наблюдал.
– Хорошо, – пробормотал он, – хорошо. Теперь ты должен найти влагу.
– Воду? – прошептал я.
– Не воду. Кровь. Невинную кровь.
– Что? – охнул я.
У меня перед глазами возникла картина некого ужасного жертвоприношения, животное, в муках умирающее на алтаре, высокий священник, поднимающий каменный нож…
– Много не нужно, – сказал мистер Теннин. – Всего капля. Нужно поместить каплю крови невинного в середину каменной чаши прямо под Древо. – Он замолчал и внимательно посмотрел на меня. – Ты нашел его?
– Нет, – ответил я.
Слово вылетело изо рта так быстро, что я толком не понял, что сказал. Точнее, вранье родилось прежде, чем я понял, что вру.
Мистер Теннин смерил меня пристальным взглядом. Он сбросил в дыру новую порцию сена, и оно исчезло в темном проеме.
Вокруг нас поднялось и рассыпалось облачко сенной пыли.
– Помни, ты мне обещал, – сказал мистер Теннин, не глядя на меня, и вонзил вилы в кучу соломы. – Потому что я не забуду.
Его голос был все таким же добрым, но полным силы, и я знал: он и правда не забудет. Никогда.
28– Кровь невинного?! – нервно уточнила Абра.
Впереди была долгая пятница, полностью свободная от работы. Мама всегда на этом настаивала. Всю неделю я вместе с отцом трудился на ферме, но после обеда в пятницу получал выходной. Меня ждала воля. Ни тебе работы, ни ответственности.
– Время игр, – говаривала мама, взъерошивая мне волосы и глядя на отца притворно умоляющим взглядом.
– Что он имел в виду, сказав «кровь невинного»? – спросила Абра.
– Невинную кровь, – отозвался я, будто это все объясняло.
Прошла неделя после смерти мамы. Мы сидели на старом дубе. Дерево определенно умирало. Листья пока еще держались, но были высохшими и хрупкими. Кое-какие ветки, что росли рядом с местом, куда ударила молния, обуглились, а их листья побурели.
Мы с Аброй устроились в том месте, где прятался кот, – в разлапистой пятерне дерева. Там я стоял, когда мама вскарабкалась наверх и велела мне бежать в дом.
Странно, конечно, но, сидя там с Аброй в полдень пятницы, я впервые осознал, насколько близко подошел к смерти. Я представил долину без меня. Вот родители моют посуду на кухне, и мама плачет. Отец выглядит усталым и безрадостным – в точности
как сейчас.
Я задумался, что бы делала Абра, если бы я тогда умер на дереве. Горевала бы дома, вспоминая меня? Или через неделю после трагедии жизнь для нее пошла бы своим чередом? Время идет, люди уходят, и даже те, кто остался, рано или поздно исчезнут. Наверное, это самое трагичное в смерти – понимать, что, когда мы умираем, о нас забывают.
Низкое серое небо предвещало ливень, а может, просто дождь. Однако оно не было грозовым, так что молнии или грома не ожидалось.
– А вдруг он говорил буквально – нужно найти кого-то по прозвищу Невинный и взять его кровь? – хмыкнула Абра. – То