Деревянная грамота стр. 50
конюшни.
Снаружи его ждала Авдотьица.
— Я все делала, как ты велел, — зашептала быстро. — Каждое утречко в ту проклятую избу бегала! Я свои денежки отработала!
Она приклонила голову к самому его уху.
— Забрали парнишечку-то!
— Кто забрал? Когда? — от такой новости Данила двумя руками вцепился девке в рукав шубы.
— Да сегодня утром же!
Парень посмотрел на небо — было близко к полудню.
— И ты только сейчас до меня добралась?!.
— С тебя причитается, куманек. Я на извозчика протратилась да на службишке своей не показалась, придется там кому следует барашка в бумажке поднести.
— С какой такой радости? — Данила все еще был возмущен.
— А с такой, что я тех людей-то выследила!
— Каких еще людей?
— Которые парнишечку забрали!
Данила даже шарахнулся от Авдотьицы. А она стояла довольная, веселая, чающая немалой платы за такой подвиг.
— Сказывай! — на радостях не замечая морозца, потребовал Данила.
— А что сказывать-то? Я, как всегда, к смотрителю — мол, мой-то не появлялся? Он мне — да Бог с тобой, девка, что это тебе в голову взбрело раньше смерти его хоронить?! Жив твой, приютился где-то, может, сманили его, с купцами уехал, может, у товарища какого живет, много ли места парнишке надобно? Сама же, мол, говорила, что мать у него пьющая, вот он и сбежал…
— Ты мне про тех людей говори!
— А те люди тут и появились! Они ему не родные, родные реветь бы кинулись, крик бы подняли. А эти его оглядели, переглянулись, один другому и говорит: ну, точно — он! И перекрестились оба.
— Так что ж это был за парнишка?
— А ты слушай! Смотритель — к ним: забирать, что ли, будете? Так я, сказывает, знать должен, кто он таков и кто вы таковы. И в Земском приказе от вас сказку отберут — точно ли ваш парнишка. Тут они вдругорядь переглянулись. И говорят смотрителю — ну, пошли, что ли, в Земский приказ? И вышли…
— А ты?
— А я, не будь дура, тут же за ними и выскочила. Мне же еще извозчика нанять следовало! Побежала я к Никольской, их там много ездит, и с одним сговорилась.
Тут Авдотьица замолчала.
— Дальше-то что? — не выдержал Данила.
— Поиздержалась я на извозчика-то, — сообщила она. — На Волхонку выехали, встал — деньгу ему плати! Заплатила, дальше едем. На Остоженку свернули, сколько-то проехали — встал! Опять деньгу плати!
— А чего тебя туда понесло?
— Так я же за парнишечкой следом ехала!
Тут только до Данилы дошло, что зазорная девка Авдотьица обставила, похоже, и Земский приказ, и конюхов, имеющих тайное поручение от дьяка Башмакова.
— Пока я с извозчиком сряжалась, они-то, те двое, в избу вернулись, завернули парнишечку в рогожу да и вынесли скорехонько. А сани их неподалеку ждали. Они и покатили, я — следом.
— Так куда ж они прикатили? — заорал Данила.
— Так я ж тебе толкую — на извозчика поиздержалась!
В девкиных глазах было такое лукавство с нахальством пополам — Данила дара речи лишился.
— Ты что же, думаешь, я лошадей чистить иду — кошель с собой беру? спросил он. — Вернутся к тебе твои денежки! Подожди тут!
Он вошел в конюшенное строение и принялся звать Тимофея.
Тот отозвался не сразу — опять возился со слюдой. Данила