Библиотека

Держатель знака стр. 466

Размер шрифта
-
+
Тема

пути бесконечно далекого и трудного.

…Где-то в глубине, в трепещущем красном тумане огня, возникло лицо одиннадцатилетней девочки.

Андрей улыбнулся: эту девочку звали Тина, но ему было известно другое, настоящее и забавное ее имя:

Тутти.

Девочка засмеялась и сложила руки так, как обыкновенно делают дети, когда собираются что-то ловить…

И Андрей понял.

Расстегнув внутренний карман куртки, он вытащил маленькую детскую линейку — самую обычную школьную линейку, обгрызанную и запачканную чернилами.

Этот маленький предмет он пронес через ад всех пересылок…

Немного подержав линейку в руке, Андрей бросил ее в костер.

Ему показалось, что девочка в огне поймала линейку в сложенные руки.

— Что ты бросил в огонь?

— Так… одну вещь, которая больше не нужна, — ответил Андрей.

«Теперь ты сможешь быть моей спутницей, куда бы я ни шел?»

«Я пройду с тобой все твои дороги».

Андрей просидел у догорающего костра всю ночь, ни Воино-Ясенецкий, ни Захаров не потревожили его больше.

9— Пора, Валентин! Ты успеешь к вечеру.

— Да, Степан.

Грубая ряса Воино-Ясенецкого надувалась и хлопала на ветру. Свежий утренний ветер полоскал и его русые, не схваченные повязкой волосы.

— Ты появишься не скоро, не так ли?

— Да, не скоро. Меня не будет два года — на этот срок я должен уйти с ним от людей. Туда, — Захаров, чуть улыбнувшись, показал на голубеющие вдали сопки. — Я застану тебя здесь через два года?

— Едва ли… — Воино-Ясенецкий усмехнулся. — Они не дают мне подолгу задерживаться в одном месте. Вероятно, нам больше не доведется встретиться. Прощай, Степан, — благословение Господне да будет с тобой!

— Прощай, Валентин, — Захаров мгновение помедлил, обменявшись последним взглядом с Воино-Ясенецким. — Пусть твоя кровь будет золотой!

февраль 1982 — апрель 1985, вторая редакция 2005 г.1

Очаровансоблазнами жизни,

Не хочу я растаять во мгле,

Не хочу я вернуться к отчизне,

К усыпляющей мертвой земле…

…Ноги в разбитых сапогах проваливались в тонкий мох — каждый шаг был мучительно труден.

Пусть высоко на розовой влаге

Вечереющих горных озер

Молодые и стройные маги

Кипарисовый сложат костер…

Эта спасительная привычка не давала сойти с ума уже несколько лет. Если бы знать раньше… Надо было учить наизусть Евангелие. Надо было все учить наизусть. Эти мысли грызли часто — но не теперь… Теперь было уже давно не до мыслей — стихи продолжали звучать где-то внутри, как бы сами, все отдаляясь и отдаляясь.

И покорно склоняясь, положат

На него мой закутанный труп,

Чтоб смотрел я с последнего ложа

С затаенной усмешкою губ…

Боль в груди становилась все невыносимее… Андрей Шмидт шел, закрыв глаза от усталости и слепящего гнуса, чувствуя, как с каждым шагом тяжелеет тело, как смачивает корни волос обильный пот озноба… Это тоже было привычно — закрыв глаза, идти в мертвом ходе колонны… Этот ход Андрей чувствовал телом — тоже уже давно.

И когда заревое чуть тронет

Темным золотом мраморный мол,

Пусть задумчивый факел уронит

Благовонье пылающих смол…

Под грязной одеждой было знобяще липко — озноб приходил на смену невыносимому недавно жару…

Выросший в семье врача, Андрей еще несколько недель назад понял, что поврежденное ребро затронуло легкое (само по себе ребро начинало уже срастаться — сразу же натуго перевязанное чем попалось под руку) и

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.