Библиотека

Десант стоит насмерть. Операция «Багратион» стр. 61

Размер шрифта
-
+
Тема

убивают. Всегда. Даже когда бомбы очень умные, самолеты беспилотные, а на танки, оснащенные электронным интеллектом шахматного гения, бросаются лишь бесстрашные роботы-подрывники, война продолжает убивать людей. Такое уж это странное занятие: одновременно и примитивное, и дьявольски сложное. Но в целом просчитываемое по затратам и потерям. И в эту большую войну погибнут десятки генералов-танкистов и много миллионов иных (пусть и не носящих столь большие звезды на погонах), но очень достойных и хороших людей. И ничего здесь не изменишь. Нет, не совсем так. Можно изменить. Вмешаться, спасая одних и подставляя других. Выигрывая, получая, казалось бы, принципиальное, решающее преимущество на одном направлении и терпя поражение, неожиданное и крайне болезненное, на другом. Как же соблазнительно стать богом, мудрым, всезнающим, почти всесильным. Обмануть историю. О, как дивно умелы руки шулера, тасующие колоду перед раззявами лохами. Но люди (и судьбы), которых ты тасуешь, не похожи на картонных вальтов и дам. И мир, сложенный из жизней тех упрямых миллионов людей, упорно идет своей дорогой. Это только они, лежащие за захлебывающимися пулеметами, поднимающиеся в атаку, ловящие телами осколки мин, ждущие за рычагами танков — строят свой мир. Решают — они. Своим упорством или своей трусостью, своими победами-поражениями. А капитан Коваленко, даже нацепивший фальшивую майорскую звезду, здесь никто. Командированный, который сделает свое дело и сгинет. Даже если ему, майору, покажется, что он свершил Великое Дело, майор уйдет, а мир продолжит жить, ничего не заметив, сглаживая и стирая последствия того курьезного Величайшего Деяния.

С другой стороны…

Майор думал о ставшем здесь навсегда своим Варварине, о других людях Отдела «К», легших в эту, несомненно, родную землю. О гибком товарище Попутном, таки рискнувшем заиметь две настоящие родины. И о других людях вспоминал майор Коваленко, допивая крепкий, но до удивления невкусный чай. И мысли те были отвлеченные, ненужные, вовсе не капитан-майорские и не морпеховские. О чем, по сути, тут думать? Философия — наука, несомненно, мудрая, но заточенная сугубо под мирное время.

…Смершевец потер натруженное телефонной трубкой ухо:

— Проломилась вроде пехота. Может, с минуты на минуту и мы двинемся.

— Даже не сомневайся, — заверил Коваленко. — Расчистят путь коробочкам. Вот дальше, возле Бобруйска, нам посложнее будет. Кстати, капитан, ты о немецких армейских спецгруппах слыхал? Есть такие сведения, правда, еще не проверенные. За высшим командным составом охотятся. Вот у вас комкор иной раз любит рискнуть, на передний край на «Виллисе» проскочить. Имей в виду, эти немецкие охотники в районе Кобрин — Пружаны предположительно оперируют…

…Бессмысленно. Абсолютно безнадежно и бессмысленно, но на душе почему-то стало легче. Валерий запрыгнул в мятый «Виллис»:

— Давай, друг, жми к повороту на Охвостино. Нас ждут великие дела.

— Так у нас иных и не бывает, — заверил конопатый ефрейтор, и джип скакнул вперед…

25 июня. 17.20.Лесная дорога 6 км северо-западнее Заолсы

Наконец-то двигались. В прорыв усиленная разведгруппа вошла вместе с артиллеристами ИПТАП. Развороченные траншеи и блиндажи, группы стрелков, продолжавшие вычищать отдельных упорных немцев. И воронки, воронки, воронки…

— Да, снарядов мы не пожалели, — сказал конопатый лейтенант, опирающийся о броневой борт «корзинки». Женька, сидевший на броне (вернее, на бревне, уложенном на надгусеничную полку), кивнул. Самоходка, двигавшаяся предпоследней, перед замыкающей машиной, катила на удивление тихо, на малых оборотах, разговаривать получалось

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.