Десять баллов с острова Наварон стр. 45
внимательно посмотрел на усталое лицо полковника. — И я наверняка бы сделал это, если бы не одно обстоятельство.
— Какое именно?
— Все имеющиеся в моем распоряжении командиры такие же сумасшедшие, как вы. А если немцы начнут атаку, скажем, этой ночью?
— Будем стоять до последнего. Мы — югославы, и нам отступать некуда. Другого выхода нет.
— Нет другого выхода? Две тысячи человек с допотопными винтовками, изможденные и голодные, почти без боеприпасов против, может быть, двух образцовых немецких бронетанковых дивизий. И вы собираетесь драться. Никогда не поздно сдаться, вы меня понимаете…
Ласло улыбнулся.
— При всем моем уважении к вам, генерал, должен заметить, что сейчас не время для шуток. Вукалович похлопал его по плечу.
— Мне тоже не смешно. Собираюсь посетить северо-восточные укрепления, в районе плотины. Посмотрим, насколько безумен полковник Янци. Кстати, полковник!
— Слушаю вас.
— Если начнется атака, я могу отдать приказ об отступлении.
— Отступление?
— Не сдача, а отступление. За которым, будем надеяться, лежит путь к победе.
— Я уверен: генерал знает, что говорит.
— Генерал не знает. — Не обращая внимания на немецких снайперов на том берегу Неретвы, Вукалович поднялся во весь рост.
— Когда-нибудь слышали о некоем капитане Меллори? Кейт Меллори — новозеландец, это имя вам ни о чем не говорит?
— Нет, — быстро сказал Ласло. Помедлил, потом добавил:
— Хотя постойте… Не тот ли это парень, который лазил по горам?
— Тот самый. Хотя, как мне дали понять, это не единственное его занятие. — Вукалович почесал подбородок. — Если то, что я слышал о нем, правда, то его без сомнения можно назвать весьма одаренным человеком.
— А причем здесь этот вундеркинд? — с любопытством спросил Ласло.
— Дело вот в чем, — Вукалович вдруг посерьезнел, даже погрустнел. — Когда все идет прахом и не остается последней надежды, всегда есть единственный в мире человек, который может тебе помочь. Ты можешь не знать, кто он, где он, но он обязательно существует. Во всяком случае, так говорят.
— Совершенно верно, — вежливо согласился Ласло. — Но Кейт Меллори причем?
— Перед сном буду молиться за него. Вам тоже советую.
— Слушаюсь. А за нас можно помолиться?
— Тоже неплохая мысль, — сказал Вукалович.
Поросшие лесом склоны холма, подступающего к лагерю майора Брозника, крутые и скользкие. Подъем был нелегким, копыта лошадей скользили, приходилось напрягать все силы, чтобы удержаться в седле. Однако неудобства ощущали далеко не все всадники. Партизанам, сопровождавшим группу Меллори, подобный подъем был не в новинку, они чувствовали себя в седле, как дома. Мерно попыхивающий своей мерзкой сигарой, Андреа тоже, по-видимому, не испытывал затруднений в отличие от
своих товарищей. Эта деталь, подмеченная Рейнольдсом, лишний раз подкрепила зреющие в его душе мрачные подозрения. Он не сдержался:
— Ваше недомогание за ночь как рукой сняло, полковник Ставрос, сэр!
— Зовите меня Андреа. — Он вынул сигару изо рта. — У меня бывают сердечные приступы. Как приходят, так и уходят. — Сигара водрузилась на прежнее место.
— Это уж точно, — тихо пробурчал Рейнольдс и в очередной раз подозрительно обернулся назад. — Где же, черт возьми, Меллори?
— Где же, черт возьми, капитан Меллори, — поправил Андреа.
— Пусть так, но где он?
— У руководителя экспедиции множество обязанностей, — сказал Андреа. — За многим надо