Десять баллов с острова Наварон стр. 70
И Андреа незамедлительно это доказал. Быстрый поворот дверной ручки, мгновенное движение правой ноги — и вот уже Андреа стоит в дверном проеме. Дверь еще не до конца распахнулась, а в комнате уже звучало ровное стаккато «шмайссера» Андреа. Выглянув из-за его плеча, Меллори сквозь образовавшуюся дымовую завесу увидел, как с застывшим удивлением на лицах, скорчившись, падали на пол двое немецких солдат. Подняв свой автомат, Меллори вошел в комнату вслед за Андреа.
В «шмайссере» больше не было нужды. Остальные солдаты были безоружны. Дрошный и Нойфельд двигались. Они были совершенно потрясены происходящим и к тому же понимали бесполезность самоубийственного сопротивления.
Меллори обратился к Нойфельду:
— Вы только что купили себе жизнь. — Затем он повернулся к Марии, подождал, пока она и ее брат выйдут из дома, и снова посмотрел на Дрошного и Нойфельда: — Ваше оружие.
Нойфельд, с трудом двигая губами, вымолвил:
— Во имя господа Бога…
Но Меллори не был расположен к беседе. Он поднял свой «шмайссер»:
— Ваше оружие.
Нойфельд и Дрошный, как во сне, отстегнули свои пистолеты и бросили на пол.
— Ключи. — Дрошный и Нойфельд смотрели на него молча и с полным непониманием. — Ключи, — повторил Меллори. — Немедленно! Или они уже не понадобятся.
На несколько секунд в комнате воцарилось полное молчание. Затем Нойфельд повернулся к Дрошному и кивнул. Тот хмуро, если только можно назвать хмурым лицо, перекошенное от изумления и ужаса, достал из кармана ключи. Миллер взял их, молча отпер одну из дверей, показал на нее автоматом и подождал, пока Дрошный, Нойфельд, Баер и другие солдаты войдут. Затем запер за ними дверь и положил ключи в карман. Андреа нажал спусковой крючок своего автомата, направленного на передатчик. Теперь уже вряд ли кто-то взялся бы его починить. Затем они вышли. Меллори запер дверь и далеко зашвырнул ключ, который сразу же утонул в снегу. Рядом с блокгаузом были привязаны лошади. Семь лошадей. Как раз то, что нужно. Меллори подбежал к амбразуре и крикнул:
— Наши лошади привязаны к соснам в двухстах ярдах отсюда. Не забудьте.
Рейнольдс посмотрел на него с удивлением.
— Вы думаете об этом, сэр? В такую минуту?
— Я должен думать обо всем в любое время. — Меллори повернулся к Петару, который неловко взбирался на лошадь, затем обратился к Марии: — Скажите ему, чтобы снял очки.
Мария посмотрела на него с удивлением, потом кивнула и что-то сказала своему брату. Он сначала не понял, потом послушно наклонил голову, снял темные очки и спрятал их в карман.
Рейнольдс изумленно посмотрел на Меллори:
— Я не понимаю, сэр.
Меллори пришпорил лошадь и обрезал: — А вам это и необязательно.
— Прошу прощения, сэр.
Меллори повернул свою лошадь и произнес устало:
— Уже почти одиннадцать часов, сынок, а это слишком поздно, учитывая, что нам еще надо успеть.
— Сэр, — Рейнольдсу явно понравилось то, что Меллори назвал его «сынок», — мне действительно необязательно это знать.
— Я ответил на ваш вопрос. Мы должны ехать так быстро, как только смогут наши лошади. Слепой не видит препятствий, не может хорошо сохранять равновесие и должным образом управлять лошадью. Короче, у слепого гораздо больше шансов выпасть из седла, чем у нас с вами. Достаточно того, что