Десять пальцев стр. 37
(всем восьмерым местным католикам) придется искать новое место для своих встреч.
Через двухметровые сугробы к дверям была протоптана узенькая тропинка. В помещении, где идут службы, на стене висело большое деревянное распятие.
Нас было всего двое: священник и я в качестве единственного прихожанина.
На протяжении своей жизни я участвовал во множестве богослужений. Самых разных. В том числе очень странных. Но никогда еще я не был единственным прихожанином.
Нас было двое в этой пустой, скрипящей деревянной коробке… Вернее, трое. Я, смуглый человек из Индии, которого я называл «отец», и Тот, Кто пообещал, что где двое или трое соберутся ради Него, там и Он будет с ними…
(Им было страшно идти сквозь ночь. Им на лица давила мгла. Но камень, который был выброшен прочь, оказался главою угла.)
9А если не хочется лететь на восток, можно двинуть на запад. Говоря точнее, на юго-запад. В Среднюю Азию.
Там, всего в трех часах лету от Бурятии, среди песков живут братья-францисканцы. Согласно местной легенде, их церковь стоит на том месте, где некогда жил библейский пророк Иов, которого мусульмане чтут под именем Айюб.
Едва приехав в Самарканд, я, помню, купил себе туристическую карту. Что именно на ней изображено, понять я так и не смог.
Во-первых, узбекские названия
улиц были нанесены на карту латиницей. Во-вторых, эти названия не имели ничего общего с тем, как улицы назывались на самом деле. А в-третьих, никакого отношения к реальности не имели и контуры улиц: то есть там, где, судя по карте, должен был начинаться большой проспект, я видел просто пустырь, а там, где проспект должен был кончаться, он наоборот вдруг возникал.
Полумесяцы на карте отмечали местонахождение мечетей, звезда Давида – расположение синагоги, а крестами были отмечены церкви.
Никакой синагоги в Самарканде не было и в помине. Большая часть мечетей давно развалилась от времени. А понять, что скрывается за крестами (занимающими на карте сразу по два квартала), было сложно.
В воскресенье с утра я отправился искать католическую церковь. Надежды на то, что я ее найду, не было никакой.
Карта уверяла, что церковь где-то рядом, но никакой церкви видно не было. Побродив по клаустрофобическим улочкам, я уперся в здание, более или менее похожее на храм. На здании висела вывеска «БИБЛИОТЕКА». Я зашел внутрь.
В абсолютно пустом помещении не было ни единой книжки. Зато на полу, на коврике сидели мужчины в тюбетейках и пили чай. Вряд ли это были библиотекари.
Я спросил:
– Это церковь?
Мужчины помолчали. Потом начали испуганно переглядываться.
– Я спрашиваю: раньше здесь была церковь, да?
В вопросе мужчинам почудился подвох.
– Слушай, мы тут не трогали ничего! Чего тут было раньше, не знаем. Клянусь, не трогали, веришь? Нам тут сидеть разрешили. Но если ты против, мы уйдем.
Я вышел из библиотеки на пыльную улицу… жаркую и пыльную улицу… самую жаркую улицу в мире, вдобавок насквозь пропитанную пылью.
Здесь, на границе пустыни Кызылкум, нет церквей. Я понял это очень отчетливо. Здесь есть сорокаградусная жара и ослики, пасущиеся в тени развалившихся домов. Церквей нет.
Однако, сделав несколько шагов и подняв голову, я увидел ее. Из-за глинобитных хижин торчал шпиль, увенчанный крестом. Здесь есть церковь. Даже здесь