Библиотека

Десять пальцев стр. 38

Размер шрифта
-
+
Тема

есть моя церковь.

Ерунда, что внутри самаркандского храма сидели всего четыре человека, причем двое из четырех – нищие, забредшие переждать жару. Ничего, что азиатские власти строжайшим образом запретили молодым миссионерам даже заговаривать о том, что может быть расценено как религиозная пропаганда.

Они уже здесь. Значит, здесь и Тот, о Ком они, несмотря на запреты, все-таки говорят своим прихожанам. Кого они любят… и Кто сильнее жизни любит нас всех.

(И когда нам кричали, что мы слабы, что прекраснее победы – бой, мы знали, что лучший способ борьбы – повернуться второй щекой.)

10

Куда бы я ни приехал, я знаю: здесь есть братья. Люди, живущие затем же, зачем и я.

Из моей купчинской квартиры до ближайшего храма ехать почти час, и иногда я забываю, что моя церковь есть везде. Зато оказавшись в песках Кызылкума… или на Филиппинских островах… на Чукотке, в ленивой Финляндии, в сибирской тайге, на берегу Тихого океана… оказавшись в таких местах, я тут же вспоминаю: слово «католическая» буквально переводится как «вселенская».

Та, которая есть везде.

Как известно, христианство родилось в Азии, а до Америки добралось относительно недавно. Между тем в Новом Свете сегодня христианами считают себя девяносто два процента населения… а в Азии – только два.

Дремучая, бесконечная часть света… вернее, тьмы. Люди, никогда не слышавшие о том, что их рабство отменено. И всего несколько священников. Всего несколько небогатых храмов с деревянными распятиями на пустых стенах.

На всю Восточную Сибирь наберется от силы три тысячи католиков. Двадцать в Улан-Удэ. Восемь на Камчатке. Приблизительно сто в Магадане.

Думаете, это мало? Между прочим, Господь соглашался помиловать Содом ради трех праведников, да только в Содоме трех не нашлось. А здесь – сразу в тысячу раз больше. Значит, все хорошо.

11

Мне рассказывали о священнике, которого за религиозную пропаганду посадили в сибирскую тюрьму. Он отсидел лет пять… или, скажем, семь, и на этом срок заключения истек. Тюремное начальство велело батюшке собираться и – на выход.

Священник обратился к начальству с просьбой:

– Прошу оставить меня в тюрьме. Хотя бы ненадолго.

– Как это «оставить»?

– Понимаете, только-только все нормализовалось. Не могу пока уйти. Прошу разрешить остаться еще хотя бы на пару лет.

Начальство все равно не могло понять:

– Да что нормализовалось-то?

Священник вздохнул:

– Образовался кружок по изучению Писания. И две молитвенные группы. По воскресеньям в нашем бараке проводятся службы. Несколько человек готовятся к принятию таинства крещения. Как я могу все бросить?

Таких людей немного. Их и не может быть много. Христиане вообще нигде не являются большинством.

Но они есть. Все вместе эти люди меняют лицо мира. Каждый день. По чуть-чуть. К лучшему.

Я тоже пытаюсь. У меня получается плохо, но я все равно продолжаю пытаться.

(И неважно, что жизнь задает вопрос, ведь мне известен ответ: я помню – казался бессильным Тот, сильней Которого нет!)

Семь

1

В жизни я много раз встречался с проявлениями сатанизма. О самом вопиющем проявлении я хочу рассказать вам сейчас…

2

В середине декабря 1996 года двадцать три латиноамериканских партизана из «Революционного движения имени Тупак Амару» провели, возможно, самую виртуозную акцию в истории мирового терроризма.

В здании японского посольства в Лиме в

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.