Детектив с одесского Привоза стр. 806
меньше свидетелей и слабее охрана, будет вспарывать сейфы с государственными и народными деньгами. За такую «работу» получать он будет больше...
— Вот видите! — прервал Забару Черевик. — Каждый человек, в том числе и я, должен обеспечивать свою семью.
— Должен, — Дунаев встал, бросил недокуренную сигарету в пепельницу. — Значит, закон далеко не совершенный, если некоторые граждане, может быть даже вполне сознательные, нарушают его, чтобы обеспечивать свою семью. Да, где же здесь равенство и равноправие? У одних денег куры не клюют, а у других — полные карманы ничего. А закон преследует и тех, кто допускает такое неравномерное распределение средств между гражданами... У вас есть прекрасная возможность перейти от общих рассуждений к конкретным делам, подать, так сказать, пример другим. У вас сейчас этих самых средств сосредоточено гораздо больше, чем вы того заслуживаете, и, естественно, их у кого-то по этой причине меньше. И чистосердечное признание...
— Не будет никакого признания! — стукнул кулаком по столу Черевик. — Ни чистого, ни грязного! Нечего тут паять мне все, что вздумается! Требую обосновать: в чем вы меня обвиняете? Требую вещественных доказательств и очных ставок! Требую прокурора! Требую всего, что мне положено!
Забара вопросительно посмотрел на следователя Дунаева. Тот кивнул. Да, в партии с вором-рецидивистом Черевиком пора делать основной ход.
— Гражданин
Черевик! Пока мы обвиняем вас в том, что в августе прошлого года вы совершили кражу на квартире зубного врача Осяка. Полагаю, что дело было так...
Изложив свою версию, Забара бросил на стол плащ с белыми пуговицами и берет.
— Ваши вещи?
— Я не буду отвечать, — покачал отрицательно головой Черевик. — И вообще разговор с вами можете не записывать. Я под этими бланками свою подпись не поставлю. Официальный допрос имеет право вести только следователь. Вы же одеты в гражданское, даже фамилии вашей я не знаю. А отрекомендовать вас упорно не хотят. Почему-то все хранится в тайне.
— Придется немного потерпеть, гражданин Черевик, — сказал Забара.
— Ничего другого и не остается, — поддержал Дунаев. — Продолжайте, Василий Иванович.
— Именно так: буду продолжать. Плащ и берет ваши?
— Такие вещи и береты сейчас носят сотни одесситов. Мода пошла. Моряки навезли...
— Нас интересует именно ваш гардероб. Так ваши или нет?
— Что на мне, то — мое. А чем вы могли пополнить мой гардероб в мое отсутствие — не знаю. Боюсь, что ваши помощники перестарались.
— Это вы напрасно.
— Да, напрасно! — Черевик бросил гневный взгляд на Забару. — Вон какое нетерпение вас разбирает. Как же, на чердаке подсунули баночки с паспортом, с деньгами и облигациями. Теперь — плащ и берет. Да вы как тот чистильщик с помойной ямы! На вас все плохое остается. А на мне... На мне все настоящее! Как это вот золото! — Черевик рванул ворот рубахи. — Видите, золотая цепочка, золотой медальон. И чужого мне не надо. Точно! Могу свое отдать, даже золото.
Забара улыбнулся.
— Да, ваш медальон из чистого золота. Но... одно существенное замечание: он всегда висит на цепочке.
— Пусть! А вам пока что не удалось и не удастся повесить меня на крючок.
—