Библиотека

Дети белой богини стр. 38

Размер шрифта
-
+
Тема

драма. А он в это время спал. И видел странный сон, который наутро оказался реальностью. Не надо было так крепко спать! Если бы Герман взял его с собой... Нет, об этом лучше не думать. Надо составить план оперативно-розыскных меропри­ятий, как в былые времена. Только теперь это бу­дет его личный план. Во-первых, поговорить со сторожем. Во-вторых, с больными. С врачом, ко­торый дежурил сегодня ночью. Не может быть, чтобы ничего... Этого просто не может быть. Не в пустыне же. Почему Маша его впустила? Убий­цу. Ведь орудие убийства было у преступника в руках! Наверняка! А'о'на спокойно открыла дверь и прошла вместе с ним в кабинет старшей сест­ры, где ее и...

Входная дверь открылась, на крыльцо вышла санитарка баба Таня с грязным ведром в руке. Увидев его, запричитала:

-Ой, Сашенька, горе-то какое! Ой, Сашенька...

- Да, горе, - машинально откликнулся он.

- Да что же это такое творится! Я прямо не знаю, что и думать! Федор-то опять запьет! Он как в кабинет вошел...

Вспомнил, что сторож Федор - ее муж. Зна­чит, Федор видел тело Маши. Причитая, баба Таня спустилась с крыльца и выплеснула из ведра гряз­ную воду. Он машинально отметил, что вода ка­кого-то странного цвета. Грязно-розовая. И толь­ко когда санитарка ушла, сообразил, что это кровь. С пола смывали кровь. Это могла быть только кровь Маши. Сердце, притихшее было, вновь жа­лобно заныло...

День первый

ОКОНЧАТЕЛЬНО ОН ПРИШЕЛ В СЕБЯ ТОЛЬКО через месяц, до этого все было, как в тумане. Да и потом долгое время смотрел на окружающие предметы словно бы со стороны. Другие люди трогали их, переносили с места на место, суети­лись, говорили что-то. Говорили тихо, точно боя­лись его побеспокоить. Глупые люди. Все, что происходило, не имело к нему, Александру Завь­ялову, ни малейшего отношения. Увидев в окне зеленую листву, очень удивился. А как же мороз? Ночные заморозки? В апреле не бывает зеленых листьев на деревьях. Тут он вспомнил, что умер. Потом почувствовал боль. Но у мертвых не бо­лит... Значит, жив. Жив?

У постели с вязаньем в руках сидела женщи­на. После новой вспышки боли вспомнил* что это жена. Маша. Маша?

- Ма... ша...

- Господи, Саша! - встрепенулась она. И вдруг заплакала: - Ну наконец-то!

Ему показалось, что звук идет, как сквозь вату, которой заткнули уши. Жена едва шевелила гу­бами.

- Что... случилось?

Она молча плакала. Он поднял руку, потрогал повязку на голове. Болит там.

-  Нет, нет, нет... - испуганно забормотала Маша, спохватилась, вскочила со стула и выбе­жала из палаты.

Завьялов растерялся. С трудом вспомнил,

как сидели у Германа, потом вышли на улицу. Пере­копанная дорога, темнота, фонарь над воротами соседнего дома. Он поднялся на крыльцо и по­звонил. Вспышка света. Темнота. И вот теперь дорога в никуда, которая начинается сразу у по­рога того дома. Он шел по ней долго, но, кажет­ся, так и не дошел до цели. Вернули. Кто? За­чем?

Все несчастья, приключившиеся с ним за пос­леднее время, вспомнил первыми. Год назад умер­ла после долгой тяжелой болезни мать, отец со­шелся с другой женщиной. Оба пьют. Теперь от­ношения с ними... Да о каких отношениях может идти речь, если бывать у них и пить с ними не хочется?

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.