Дети белой богини стр. 38
драма. А он в это время спал. И видел странный сон, который наутро оказался реальностью. Не надо было так крепко спать! Если бы Герман взял его с собой... Нет, об этом лучше не думать. Надо составить план оперативно-розыскных мероприятий, как в былые времена. Только теперь это будет его личный план. Во-первых, поговорить со сторожем. Во-вторых, с больными. С врачом, который дежурил сегодня ночью. Не может быть, чтобы ничего... Этого просто не может быть. Не в пустыне же. Почему Маша его впустила? Убийцу. Ведь орудие убийства было у преступника в руках! Наверняка! А'о'на спокойно открыла дверь и прошла вместе с ним в кабинет старшей сестры, где ее и...
Входная дверь открылась, на крыльцо вышла санитарка баба Таня с грязным ведром в руке. Увидев его, запричитала:
-Ой, Сашенька, горе-то какое! Ой, Сашенька...
- Да, горе, - машинально откликнулся он.
- Да что же это такое творится! Я прямо не знаю, что и думать! Федор-то опять запьет! Он как в кабинет вошел...
Вспомнил, что сторож Федор - ее муж. Значит, Федор видел тело Маши. Причитая, баба Таня спустилась с крыльца и выплеснула из ведра грязную воду. Он машинально отметил, что вода какого-то странного цвета. Грязно-розовая. И только когда санитарка ушла, сообразил, что это кровь. С пола смывали кровь. Это могла быть только кровь Маши. Сердце, притихшее было, вновь жалобно заныло...
День первыйОКОНЧАТЕЛЬНО ОН ПРИШЕЛ В СЕБЯ ТОЛЬКО через месяц, до этого все было, как в тумане. Да и потом долгое время смотрел на окружающие предметы словно бы со стороны. Другие люди трогали их, переносили с места на место, суетились, говорили что-то. Говорили тихо, точно боялись его побеспокоить. Глупые люди. Все, что происходило, не имело к нему, Александру Завьялову, ни малейшего отношения. Увидев в окне зеленую листву, очень удивился. А как же мороз? Ночные заморозки? В апреле не бывает зеленых листьев на деревьях. Тут он вспомнил, что умер. Потом почувствовал боль. Но у мертвых не болит... Значит, жив. Жив?
У постели с вязаньем в руках сидела женщина. После новой вспышки боли вспомнил* что это жена. Маша. Маша?
- Ма... ша...
- Господи, Саша! - встрепенулась она. И вдруг заплакала: - Ну наконец-то!
Ему показалось, что звук идет, как сквозь вату, которой заткнули уши. Жена едва шевелила губами.
- Что... случилось?
Она молча плакала. Он поднял руку, потрогал повязку на голове. Болит там.
- Нет, нет, нет... - испуганно забормотала Маша, спохватилась, вскочила со стула и выбежала из палаты.
Завьялов растерялся. С трудом вспомнил,
как сидели у Германа, потом вышли на улицу. Перекопанная дорога, темнота, фонарь над воротами соседнего дома. Он поднялся на крыльцо и позвонил. Вспышка света. Темнота. И вот теперь дорога в никуда, которая начинается сразу у порога того дома. Он шел по ней долго, но, кажется, так и не дошел до цели. Вернули. Кто? Зачем?
Все несчастья, приключившиеся с ним за последнее время, вспомнил первыми. Год назад умерла после долгой тяжелой болезни мать, отец сошелся с другой женщиной. Оба пьют. Теперь отношения с ними... Да о каких отношениях может идти речь, если бывать у них и пить с ними не хочется?