Дети гарнизона стр. 135
вдруг на классику потянуло…Это у него после анаболиков – в детстве в секции перекачался, на бодиболдинге, ну, знаешь, как Терминатор. А может и после взрыва – всякое народ травит. Ты сама все проверишь. Только будь с ним поласковей, главное – не зли. А то здоровый – масса мускулов, если крыша у него съедет – покалечить может, контуженный ведь, – утешала Молекула.
– Ну ты утешила, подруга, – испугалась Ленка. – Может, еще и маньяк?
– Не так, чтобы очень. Может начинающий. Маньяк – любитель. Шутка! Будь с ним поласковей, накорми, обогрей. Погладишь где, ну, там, выпей шампанского для храбрости. Если что не понравится – не возникай лучше, тихо сиди. Или закрой глаза, расслабься и постарайся получить удовольствие. И главное не бойся, если что – мы рядом.
– Слушай, ну ты мне офигительно конкретную картинку нарисовала! Спасибо, что бы я без Молекулы делала?
– Повесилась от скуки, – улыбаясь, отвечала Тонька.
Оказию нашли быстро. Решили отпраздновать Оксанкино вступление в парикмахерскую профессию.
«Ну, в самом деле, не убудет же от меня от одного лишь знакомства», – поддалась на уговоры подруг Ленка. Было и страшно, и интересно.
Часов в семь вечера на квартиру завалили Кок с Лешим, навезли всяких вкусностей, шампанское, коньяк. Чуть
позже приехал Крот, тумбовидный бритоголовый малый, нескладный одоробла лет двадцати восьми с глупым выражением своих тусклых жестких глаз. Тяжелая золотая цепь на бычьей шее, пальцы веером, руки – крюки – классический пример братана – хозяина жизни.
– Это, я Костя. Погремуха Крот. Че там. У тебя хэппи бездей, в натуре? – и уставился, протягивая бантированный сверток. Скорее всего, подарок. Ленке стало не по себе, и опустила глаза долу, пытаясь понять, что гость имел в виду под ее счастливым днем рождения. С ним так точно счастья не хлебнешь!
Оксанка, деланно смеясь, скороговоркой объясняла, что это у нее праздник, а не у Елены. И кстати, вовсе не день рождения. А впрочем, может, и день рождения, только не ее, а ее новой профессии парикмахера – визажиста и прочее. На что гость пробубнил:
– Гальмуй базар, ясно, не тупые. Гуляем! Наливайте! – И добавил, кивая Ленке взглядом на сверток: – Это, разверни, понравится – оставь себе…
Разорвала пакет:
– Господи, какая прелесть – мягкая игрушка! – Смешной толстый лохмастик-крот, в мягких темных очках, замурчал при встряске.
– Мурчит, в натуре, как настоящий, – улыбнулся гость. – Барыги подогнали. Японский, что ли.
«А не такой уж он и идиот и монстр», – сразу подумалось ей.
Очень скоро официальная часть застолья закончилась. Начались молодежные секс-будни. Рассредоточились по комнатам, оставив новоиспеченную парочку наедине. Костя-Крот призывно нюхнул кокса через сотенную трубочку, запил коньяком и шампанским и молча и обалдело уставился в телевизор.
– Может, поговорим? – прервала Ленка затянувшееся молчание.
– Ах да!
Обреченно-нехотя потянул ее к себе, как если бы получил условный сигнал. Придавил, подмял своим мускулистым, пахнущим пряным потом спортзала, телом. Она не сопротивлялась, помня Тонькины советы, прикрыв глаза и расслабившись. А он долго сопел, расшнуровываясь. Вздыхал и пыхтел, словно переносил тяжести, но у него ничего не получалось. Несмотря на ее страстные, заведшие бы любого мужчину,