Библиотека

Дети гарнизона стр. 238

Размер шрифта
-
+
Тема

прощаючись. Бильше його не бачили. Ось така балачка.

– Что, опять наш Рачибо травит байки у костра? – улыбнулись из темноты. – О, заговорит любого!

– Я что, я ничего, где что видел, про то и балакаю, – оправдывался старик, вовсю глазея на подошедшего Юрочку, хозяина Атлеша, хлебосола, бабника, балагура, делягу, хозяина рыбачьей артели, собственного баркаса и живописной бухты. Бригадир, властно кивнул деду: мол, давай, трави, добро даю.

Рачибо приосанился:

– У нас как? Как у мурашей. Была председатель сполкома – дородная женщина, по прозвищу Мама. В семье Мамы алкоголик-муж; сынок в городе снаркоманился. При Маме колхозы гудели, как улей. Бабы жужжали как пчилки. Все было подчинено вопросам воспроизводства потомства рабочего скота, хозяйства. И на всех должностях ставила женщин – главбух, завсклад, нормировщицы, зав свино – и молокофермами, зав-детсадом, школой, медпункт, сельсовет – все держалось на бабах. Чистый твой матриархат. Мужики – те – чисто вспомогательный матерьял: инженер, завгар, водители, трактористы, милиционер. Ну, и алкоголикам-мужикам не нужны были бабки, то есть, хотив казаты-карбованцы, ну, и понятно, слабый пол для мужских утех особенно не волновал. Главное – был бы выпивон. Завез сено – бутылка, вывез мусор – бутылка. А потом, надерутся и, ха-ха, дерутся. Все созидательное начало было сосредоточено в матери-женщине. Одного чоловика Мамаша изо всех отличала. Уважала за то, что той був дохтур.

– Кого же? – ехидно улыбался бригадир Юрочка.

– У того фамилия дуже кумедная – Малышок. Потому кликали просто доктор Киця. Киця, в белоснежном халате, который менял еженедельно, потом все реже, приспособил на зимку под грязно-белую непродуваемую плащ-палатку. На нем все радости и печали рода человеческого были: роды, драки, отравления, белая горячка, кто утонул, сорвался со скал, машиной кого побило, камнями, изнасиловали. Так Киця являлся к страждущим навроде Архангела. Необыкновенно большой и круглый доктор, серьезный и беспрекословный. Грубый и решительный. Походный халат на свитер. Или вообще на голое волосатое тело. Мамаша уважала Кицю, а Киця уважал Мамашу. Казав: жизнь, земля, вода – суть женские понятия. Огонь, прах – мужские. Дальше чоловикам воевать – всему миру капут. Жинкам пора в руки власть брать. Може, того, за той, матриархат, по маленькой, а? – жалобно попросил он.

Вик смутился. Ленкин отец, наоборот, обрадовался, полез в бардачок и вытащил на лунный свет дешевую поллитровку:

– Правильно, дед! Для аппетиту, перед ушицей, давно пора!

. – А вы, часом, не знали деда одного тут? На Маяке работал? – вдруг спросил Ленкин отец.

– Деда Василия?А как же!Той дед мне как батька был. – махнул «клешней» старожил. – Приехал по амнистии, из лагерей, больной и слабый, немногословный, подозрительный. Но вид держал! Мамка казала – старый барин наш, Тарханский. На Маяк служить пошел. И меня в помощники с собой взял. Сначала разобрал по стеклышкам, развинтил, потом наладил, дизель запустил. Понимающий был.

«Сходится, – екнуло у отставника сердце. – Сходится, мой дед…»

– Верно, жил такой дед. Старый смотритель, – отозвался Юрочка. – Сам дед древний уже тогда был, а выправка, и взгляд – посмотрит-как обрежет. Мамки детей им пугали. Ходил на самые высокие обрывы. Показать свет мореходам. Умер – и ушла с ним эта

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.