Дети гарнизона стр. 240
пропал лет на пять.
– Це я в командировку защурился – усмехнулся Рачибо. – Онуков на Тамани проведував. Ну вы, молодежь, сидите дальше. А я просмотрю ставни, поосвечую. Може, ждуть огонька какие мореходы запоздалые!
Завернулся в телогрейку, прихватил фонарь и похромал уверенно в ночь. И будто слилась хромающая тень с лунной морской дорожкой…
На Атлеше Белан приходил в себя, окруженный заботой Ленки и ее близких, думал, анализировал ситуацию, размышлял. Какие действия спланировать на ближайшие дни? На будущее? Уход от погони, это – что? Волки промахнулись и на время затаятся, и мирной паузой следует воспользоваться? Или волки, учуяв запах свежей крови, неотступно будут преследовать по пятам? Как дальше поступить? После отлежки уходить с Тарханкута за кордон? Все бросить? Или еще можно подмять ситуацию под себя? Да, головоломка…
…Уехал Белан внезапно с Тарханкута, так же, как неделю назад прикатил сюда, скрываясь от погони. Ленка не хотела его отпускать. Никак не могла найти себе места, предчувствуя непоправимое. «Лена, все будет нормально! Я же обещаю! Ты тоже побыстрее возвращайся в офис! Нас ждут дела!» – звучали в ушах последние его слова…
Черная меткаВик с «верхотурой» сумел договориться: был как всегда прав, заверяя любимую секретаршу еще на Тарханкуте при прощании: „Одни дураки режут курицу,
несущую золотые яйца». Впрочем, право на мирный созидательный труд обошлось ему в копеечку. Но деньги приходят и уходят не ради самих себя – у него в дело шли, в конкретное дело... Ну, отстали от него, взялись за других удачливых бизнесменов, оказавшихся менее сговорчивыми. Сперва взорвали одну машину с финансовым тузом, ошметки находили и догрызали собаки. Потом расстреляли другого. Прошитый десятками пуль автомобиль, со следами запекшейся крови, стоял потом возле райотдела милиции. В целях устрашения. Но разве Белана так просто запугаешь? Маршруты его передвижений снова узнавали по авиарейсам, курсам кораблей, заходящих в крымские порты. Автомобили плыли из Стамбула, шоколад из Измира, ткани из Латакии, лимоны из Бейрута. Теперь у Белана украсть по контрактам никто не мог. Все ниточки сошлись в его руках. Пустили слух, что, мол, босс занесся так высоко, в офисе ему делать нечего, сколотил состояние и готовится свинтить за границу навсегда. Особых новостей ждали от Белановской секретарши – Ленка чаще других держала с ним мобильную связь, отдавая полученные распоряжения.
– Богдан Михайлович, теплоход встречайте! Весенний – в торговую палату, документы на оформление! Лала Николаевна, вам приказано доложить сверку по балансу!
Передавая персоналу Белановы наказы; Лена как бы для обслуги персонифицировалась в образ вездесущего хозяина. Ее зауважали, как когда-то носились с подругой бригадира Крота.
Приехал от шефа Хазарин с желанным чемоданчиком. Его заперли в терочной. Колотай звонками обрывал нужные телефонные номера. Трубка нервно дрожала в пальцах, когда орал на курьера, не отнимая мембрану от уха:
– Беланчик переслал бабло? Сколько?.. Сколько, Хазарин?
– Четыреста восемьдесят учредителям и двадцать персоналу, – подмигивал плутовато курьер, и испуганно обернулся, почувствовав затылком холодный, ловящий чужой взгляд.
Трое вошли в директорский кабинет. Первым – главарь, здоровый хромающий мужик, одетый в черный костюм от Версаче, следом двое крепышей.
Вместо всегдашнего „Хенесси» с лимоном и кофе выставили „Абсолют». Для депутата Бессараба.
– Со свиданьицем, – услужливо чокнулся