Дети гарнизона стр. 6
на "мыльницу", фотик, выменяный папашей для дочки по случаю за спирт, у пилотов. Фотографировались по очереди. В рубашке на голое тело, в лисьем воротнике Тонькиной мамаши. Потом просто в трусиках. Ну и без. Это было страшнее всего,и романтичнее. Но Ленка быстро сообразила надеть детские маски – кошечек, заек. И еще мягкие игрушки, фаллосоподобные штучки – морковку, бананы. Молекула продала первые фотки оптом комсомольцам – видеосалонщикам, по тыще фантиков за штуку, под обещание не показывать никому в поселке. Как же! Одноклассники задергали, конечно. Прозвали троицу – Путаны.
Но жизнь летела вперед, отчаянно отмахиваясь от вчерашнего крыльями..Придумали выезжать в перелески. На машине холостяка прапора Женьки по прозвищу Жень-Шень. Его после девятого закрутила Оксанка.. Прапорщик был продвинутый, укладывал новоявленных секс-моделей в экспромтном интерьере переделанного под студию гаража и щелкал на пленку в разных позах., здесь же занимался проявкой и тиражированием. Делал бизнес – ездил каждый месяц через открытую границу в Польшу и Югославию, торговал, вкупе с натыренным из военных складов, и порнокартинками. Буклетик соорудил, гарнизонный альбомчик, продал за бугром аматорские пленочки с малолетними бесстыдницами…
Вернулся довольный, на подержанной иномарке. И отделался от натурщиц подарками. Жень-Шеня жалели. После разлива ракетного топлива без наследства остался. И Оксанка говорила, как мужик он – тухлый. Больше на голубого смахивает.
После одного из шопинг-туров Жень-Шень преобразился. Ловко брил себе спину и ноги, затемнял белесые хим – ожоги на коже, наводил макияж, причесочку, И сам примерял женское бельишко частенько. Жалел, что не баба, жеманился перед зеркалом: попку назад, губки вперед! И вешал агитки на уши при этом: «Нет, ну такие роскошные телки – и в зачуханом гарнизоне! Я бы на вашем месте свалил отсюда без оглядки. Это какие бабки можно иметь за кордоном!» Проводил коррекцию самооценки, при этом смешно, по птичьи, цокал языком: «Что может быть для девушки лучше, чем знать, что кайфуют от твоего молодого прекрасного тела!»
Вскоре
свалил Жень-Шень за кордон безвозвратно в поисках новых жизненных коллизий, прихватив чужое портфолио.
Подобные проделки не могли не повлиять на дальнейшее становление мировоззрения. От природы не уйдешь. Для своих лет гарнизонные баловницы были всезнающе продвинутые, после первых скандальных успехов чувствовали себя вовлеченными в мир шоу – бизнеса, загадочный и крутой. И продолжали обезличенный поиск телесных ощущений, в хмельном угаре вседозволенности и свободы, под голубое мерцание нового, виртуального мира. И не заметили, как гигантская держава разрешилась от бремени. Раскололась Страна Советов. Вот он, Конец света!
А на обломках Великого гарнизона уже прорастали "независимые" государства. Глобус запестрел новыми цветами… Как дети «лейтенанта Шмидта», поделили по-быстрому в Беловежской пуще державу. Бело-сине-красную Россию принял в вечно нетвердые руки один, смешной и нетрезвый, жовто-блакитную Украину приголубил другой, хитрый и трусоватый, бело-голубую Беларусь отхватил испуганный третий. И взрослели «дети» в их руках беспокойно и шелопутно, шарахаясь в крайности от нежданно-негаданной свободы.
Тонька затянула на весь автобус любимую, душевную: «Куда уходит детство, в какие города…» Подруги подхватили, грустно и жалостливо, на народный манер, своими чистыми девичьими голосами, и примолкли крикливые, пропитанные безысходностью лица ударников каптруда. Попутчики слушали гимн уходящего детства, некоторые даже пустили слезу. И Ленке вдруг стало страшно перед будущим, влекущим в большие города, но гнала