Библиотека

Дети гарнизона стр. 5

Размер шрифта
-
+
Тема

в дымку погрузилась. Здесь – помнила, здесь – нет. Наголо бритый завязал с ней плотную дружбу и уже лез под юбку. Намучился с ее расчехлением! Все-таки теплые колготки, топик и гамаши. Ленка как могла отбивалась, а тот, все больше сатанея, пыхтел: «Цыпа, ну чего, давай. Нашлась целка-невидимка! Чего тогда в златоглавую приперлась? »

И страшно хохотал, когда Ленка призналась ему, что давно в Русском музее мечтала посмотреть классиков.

– Ладно, если картинки с Мавзолея, то давай. Или как? Ласкаешь клоуна и разбежались. Или что? – сопел, расчехляя малолетку по пояс.

Дошло через алкогольный транс, как ужасно вляпалась. И как нелепо

и грубо потеряет сейчас то, что является бесценным достоянием девушки, что мечтала в жарких снах преподнести тому, единственному! И естество внутри страшно возмутилось и принялось бунтовать.

– Ты что, я не такая! – верещала она.

Потом ей вдруг стало весело. Ну и пусть. Она хохотнула один раз пьяно, потом другой.

– Давай, говорю! – верзила больно прихватил ее за шею, встряхнул, потянул вниз.

Все всколыхнулось и пошло. Ее стошнило прямо на вынутое из штанин. В нос дал кислый запах угощенья. Жиган взорвался матюками. Вскочил как ошпаренный, замахал ручищами...

На шум сбежалась удивленная братва. Лицезреть облеванного товарища. А девчонки тут – же поволокли извиняющуюся Ленку умыться в ванну. Тонька, комиссарша в кожаной куртке, закрыла на засов дверь:

– Девки, покуролесили – и годи! Теперь держим оборону, до двенадцати. Я через портье ментов заказала… – И добавила, глядя на Ленку: – А ты ничего, сексапильная, на тебя этот, старший их, запал…

В полночь вытурили менты. Блюстители, грязно ругаясь, довезли малолеток до общаги и сдали Селедке. А та, как цыплят пересчитав всех по головам, отвезла обратно в гарнизон.

Вызвала в школу родителей и все им рассказала.

Тоньке мамаша влепила по морде еще при начале разговора – авансом, словно зная за дочкой талант основного инстинкта, и весь разговор зло шипела:

– Вот лахудра, проститутка, вся в свою тетку, папашину сестру…

Оксанкина мама только слушала и плакала, молча качая головой на манер японского божка. Ленкины не разговаривали неделю. Да что уж…

…Вспоминая московские приколы, девахи пьяно смеялись на горячем заднем диване надрывного «ЛАЗа». Старушки в автобусе запричитали, заволновались и выслали на усмирение общественного делегата – козлобородого дедка, гневно накинувшегося:

– Ты, толстомясая, расходилась, раскапустилась! Едрить твою, гадкие девчонки!

В ответ Молекула ловко высвободила из сарафанчика большую сочную грудь и потрясая, сунула под нос фарисею:

– На тебе, дедушка,» Плейбой», нюхни напоследок. – Подруги прыснули смехом.

– Сколько-то осталось тебе? – "добивала" дедка Окси.

«Срамота!..» – бормотал старичок пересохшим ртом и спешил пересесть вглубь автобуса. Пассажиры утрамбовались вперед, к водителю, отделив границу из пустых кресел.

Гадкие девчонки

«Плейбой», «плейбой»! Мечта и «фишка» гарнизонной молодежи! Ленка и раньше видела это затертое полупорно в родительской спальне. Пришло время,и рухнули Табу,и этот глянцевый образчик запрещенного так взволновал неожиданно. Идеальные матовые тела юных одалисок в американском журнале, пальмы, машины, бассейны, магазины, из неведомого манящего мира.

– А мы что, хуже? – гомонила Тонька, подбоченясь, разглядывая глянцевую обнаженку.

И возникла шальная мысль. Открыли "порностудию" в спальне Тонькиных родаков. Нащелкали пару пленок

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.