Дети луны стр. 345
не сразу поняли, что принадлежит он сестре Трините, настолько голос был глух и безжизнен. Бегинка шагнула вперед, бессмысленно шаря перед собой руками, точно слепая, споткнулась о стол и сшибла с него чашу, которая, расплескав воду, ухнула на пол и со звоном разлетелась на множество осколков. Прежде чем кто-либо что-либо предпринял, бегинка отшатнулась, упала, и тело ее выгнулось дугой.
Несколько мгновений собравшиеся молча наблюдали за ее конвульсиями, затем Гарен Сегирт ледяным тоном спросил у матери Изенгарды:
— Почему вы не предупредили нас, что она припадочная?
— Но с ней никогда… ничего подобного… — неуверенно начала настоятельница.
Однако вскоре стало ясно, что припадок, приключившийся с сестрой Тринитой, ничего общего со священной болезнью не имеет. Она приподнялась, нащупала табурет и, цепляясь за него, села на полу. Лицо ее было ужасно. Глаза зажмурены, но из-под сомкнутых век катились слезы, мешаясь со струйками крови, которые ползли из уголков прикушенных губ. Еще хуже стало, когда она открыла глаза и заговорила. Потому что, несмотря на слезы на щеках, в голосе не слышалось даже намека на рыдания. Он был ровен и сух, и это сочетание пробивало до дрожи.
— Вы спросили меня не о том, что хотели знать. А хотели вы знать, кто из вас будет властвовать в
Лауде, когда провинция отложится от империи. Отвечаю: из вас — никто. Все вы домашние псы, не чающие прихода волка. А волк появится. Но его нет среди вас.
— Как это следует понимать? — голос Сегирта поднялся до немыслимой высоты.
— Кто он? Волк… кто-то из вольных отрядов? — начал прикидывать Вальтер. — Одноглазый Ланс? Я что-то давно его не видел… да и кишка у него тонка… или Реналт? Нет, этот молод еще…
— Так кто же? — спросил Ансельм Орнат. — Может, вы в силах ответить, если слышите слова, не произнесенные вслух?
— Я знаю только, что этого человека здесь нет.
— А мы его знаем? — быстро спросил Сегирт.
— Ищите. Ищите в лесах, кабаках, дворцах и на рынках… или у себя в доме. Неважно. Все свершится так или иначе, независимо от моего вмешательства. Или вашего.
Она смолкла и стала вытирать рукавом слезы и кровь с лица.
Воцарилась тишина. Прервал ее Гарен Сегирт.
— Превосходно разыгранная сцена. И, если наместник подослал вас, чтобы нас запугать, можете передать ему, что зрелище произвело впечатление, но цели не достигло. Но, поскольку наше соглашение все еще остается в силе… не так ли, Вальтер?
Наемник только хмыкнул в ответ.
— Лично я полагаю, — произнес Орнат, — что на воображение сестры Триниты подействовало мое упоминание Горация. Ведь она просто-напросто пересказала своими словами шестой его эпод… о собаке и волке, помните?
— Возможно, — пробормотал Присциан, — возможно… «Что, пес, на мирный люд бросаешься? Знать, волка тронуть боязно?» Но вы упомянули также и Вергилия, провозвестника Нового века. Имело это значение или нет?
Сестра Тринита не ответила. Она продолжала сидеть на полу в обнимку с табуретом, не обращая внимания на то, как другие, тихо переговариваясь, покидают подвал. И только когда мать Изенгарда, хрустя башмаками по осколкам стекла, приблизилась к ней, бегинка неловко поднялась на ноги.
—